– Карманы просто так не образуются, – вместо этого проговорила я.
– Точно. Их создают, – согласился, не глядя на меня Ильяс.
– В нашей тили-мили-тряндии мало созданий способных отодвинуть non sit temus. – Я поразилась собственной уверенности, вспомнила, как Тина наступала на безвременье, и спросила: – Ты опора? – И вот тут он повернулся. Мужчина с тёмными волосами и пронзительно светлыми глазами. Недавний человек. Человек с заложенной душой. Почти мертвый. Почти человек. – Хотя… Ты же обитаешь в жёлтой цитадели. А у цитадели есть опоры?
– У всего в нашем мире есть опоры, – приговорил Ильяс. Отвечая и не отвечая на мой вопрос одновременно.
– Если бы я не знала, что это невозможно, то решила бы что у Простого два вестника. Радиф и ты, так как не тянешь ты на новичка, я бы даже сказала совсем наоборот.
– Сейчас это не так важно, – произнёс мужчина.
– А что важно? – Я сделала шаг к non sit temus, но вопреки безумной надежде, на этот раз оно не торопилось отступать. – Как мы тут оказались? Или важны те, кто остался там? – Я указала рукой на очертания домов. – А может, то, что отсюда нет выхода?
– Это что паника? – спокойно уточнил Ильяс, а мне вдруг вспомнилась пребывание в кармане в темноте. Вот тогда была паника, а сейчас…
– Ты понимаешь, что мы отсюда не выберемся?
– А ты? – ответил он, и я услышала в его голосе смех. Non sit temus продолжало воздействовать на нас, пусть совсем не так, как нам того хотелось. – Ты это понимаешь?
Вестник продолжал задавать вопросы, и делал это с улыбкой и это было тщательно вымеренная улыбка, рассчитанная на неопытную нечисть. Или на неопытную великую.
– Чего на самом деле ты боишься? – он задал вопрос, который сделал бы честь человеку. – Этого кармана? – Он обвел рукой пространство вокруг нас, всего лишь небольшой пятачок земли не более трех метров в диаметре, пятачок на котором под нами шуршала пожухшая трава, тогда как из-за мутно белого барьера не доносилась ни звука. Что-то мелькнуло справа от барьера, чей-то приземистый силуэт, а потом ещё один. – Или того что зря потратила свое время на меня? Свое и своих людей, время стежки, время жизни? Или того, что не приняла мое предложение сразу?
– Вы хотите обсудить предложение войны прямо сейчас? Оно ещё в силе? – Я спросила это почти насмешку, совершенно не надеясь на ответ. И зря. Ильяс ответил. Но не сам. Мужчина открыл рот и заговорил, но вместо голоса вестника я снова услышала демона:
– Воля и закон, плоть и кровь восточных пределов, повелитель песков и создатель и страж переходов Простой демон, – от его голоса окружающее нас безвременье отпрыгнуло сразу на метр, словно внутри появилась ещё одна опора. – Предлагает тебе всестороннюю помощь и поддержку в планировании и осуществлении устранении Седого демона.
– Знаешь, такие предложения поступают мне регулярно, – я все же смогла взять под контроль свой страх, но это было трудно, особенно глядя в тёмные силуэты, что двигались за границей кармана, большие и маленькие, словно надувающиеся пузыри, кажется, я даже поймала чей-то взгляд…
– Мое ты примешь, – закончил демон, и вестник выдохнул, снова становясь самим собой. Безвременье шагнуло вперёд, снова заключая нас в кольцо и игриво касаясь носков ботинок. – По той простой причине, что сама этого хочешь, – добавил он уже своим голосом.
– Желания уже не имеют никакого значения, – я сделал шаг вперёд, глядя куда-то над плечом вестника, на силуэты, на их тягучее движение. – Забыл, мы отсюда не выберемся. – Один из пузырей увеличился в размере вдвое, а второй… Второй вдруг изменил форму, становясь похожим на... – Так что да, я вполне могу принять твоё предложение.
– Сделка? – удивленно спросил Ильяс, протягивая руку.
Я продолжала смотреть на вздувшийся пузырь в безвременье, продолжая вглядываться в то, что там видела, или мне показалось, что видела. Очередную тень… Там много теней, но это… возможно мне показалось, но одна из них была в кителе, или в старомодном военном мундире… Я моргнула, и тень исчезала.
– Сделка?
– Сделка, – я пожала руку, не глядя, продолжая вглядываться в белесый туман, в нем было что-то важное. Ладонь кольнуло. Нон сит темпус пришло в движение, словно туман смешался с ветром. Вот собственно и все.