Интересно, каково это будет? Что я почувствую, когда карман с хлопнется? Наверное, я все же получу ответ на свой недавний вопрос, том, что происходит с теми, кто уходит в non sit temus?
Вестник все же обернулся в самый последний момент, когда безвременье надулась, наросло, как нарастает кора на сломе дерева и разошлось в стороны, пропуская внутрь чёрный дым.
– Ты сломаешь мне руку, – произнёс мужчина.
– Скорее уж ты мне, – зло проговорила я, заставляя себя разжать ладонь. Есть в нашей тили-мили-тряндии что-то, над чем не властно даже безвременье. Моя ненависть к бестелесым. Ненависть великих ушедших к бесам. Вот это слово будет более правильным, я не великая, я скорее ушедшая, моя сила пришла и ушла, хотя иногда все же заглядывала на огонек. Как сейчас, например.
Чёрнота вытекла из прорехи, заклубилась, перетекая из одного положения в другое, приобретая очертания человеческой фигуры. Вестник с интересом обернулся. Я отступила, закрыла глаза, желая увидеть что угодно, только не чёрный дым и не алые угольки глаз.
Но мир редко откликается на наши желания, у него и без этого есть чем заняться. Я сделала еще шаг назад и почувствовала, как безвременье лизнуло затылок. В черноте вспыхнули два глаза. Кончики пальцев закололо, еще немного и стежка сама прыгнет в ладонь, и хоть я приветствовала это ощущение, но понятия не имела, что случится, если хлестнуть ею беса, да еще и внутри кармана. А вот судя по тому, как выругался вестник простого, он был в этом вопросе более или менее сведущ и совершенно не приветствовал мою инициативу.
– Спокойно, – теперь уже он схватил меня за руку, но я вырвала ладонь, – это всего лишь…
Окончание фразы я не разобрала, потому что глаза обожгло алой болью. Безвременье вспыхнуло, словно кто-то запустил над нашими головами осветительную ракету. Все стало ясным и чётким. Я увидела мир вокруг таким, каким его видят бесы, таким, какой он есть на самом деле, если сдуть с него молочный туман безвременья. Я увидела холм, овраг, узкую ленту перехода, часть крыши дома. Мир был прежним и совершенно другим. В нём чего-то не хватало. Не хватало страха, который обычно дарило non sit temus.
«Вернуть?»– с иронией предложил знакомый голос. Знакомый и совершенно чужой.
«Нет. Убирайся, я не давала своего согласия на проникновение…»
– Заблуждаешься. Давала. И с большим удовольствием. – Последнюю фразу бес произнес вслух моим голосом.
Мир пошатнулся. Мир и снаружи и внутри, потому что-то этого просто не могло быть. Не имело права! Нет, невозможно. А еще несправедливо. К горлу подкатила тошнота.
«Кто ты?» – спросила я, уже зная ответ и больше всего на свете желая оказаться неправой.
«Не притворяйся, что не знаешь. Я вижу это знание в твоей голове, оно горит, словно лесной пожар и грозит спалить тут все на хрен».
«Веник, – не слово, а едва уловимый выдох, выдох на грани злости. Я словно воочию увидела немного сутулого мужчину с растрёпанными русыми волосами, с тёмными глазами, которые на первый взгляд казались рассеянными, словно их обладатель то ли туповат, то ли не мира всего. Многие дорого заплатили за это заблуждение. – Ты… Ты…»
– Вот только давай без трагизма, – проговорил бес моими губами. – У меня нет на этом времени. И что ещё важнее, его нет у тебя. И я так и быть я выведу тебя отсюда. Механизм ты знаешь…
«Нет. – Я мысленно отшатнулась от него, а если бы могла отшатнулась бы и в жизни, но он был внутри… Отшатнулась словно во время нашей первой встречи, когда я была человеком, а он предателем трупов. И, кажется, ничего не изменилось. – Не смей…»
Но он не слушал, земля в очередной раз ушла из-под ног, голова закружилась, когда я… то есть мы сделали первый шаг за границу круга. Белая муть упала на землю, словно полупрозрачная вуаль. Падальщик никогда не был сторонником лишних разговоров, он скорее человек дела.
– И это все? Никакой истерики? Может, немного угроз? Где хотя бы банальное требование, пойти вон? – спросил он спустя одну томительную минуту, в течение которой, я лихорадочно искала выход. Искала и не находила.
– Они тебе очень нужны? Могу постараться, но хочу предупредить, настроение у меня препоганое, и продолжает ухудшаться, – сказала я и поняла, что могу говорить наравне бесом, он пользовался моим телом, но не отнимал его. На пробу я подняла правую руку и сжала кулак, пальцы слушались. – Не так я себе представляла нашу встречу.