– И что даже не попытаться выяснить, что дорогой гость уже успел мне наболтать?
– Совершенно верно. Если он распустил язык, значит, распустил. Я лично ничего не могу с этим поделать. Да и не хочу. Совать нос в секреты хозяев приделов верный способ сильно сократить жизнь. Так что болтал он тут или нет, меня не касается. Я не знаю, чем он не угодил Простому, и не хочу знать. Может, дело не в языке, а просто рожа не ко двору пришлась, – она вздохнула и торопливо закончила: – отпусти. Ты обещала.
– Да. Иди, – ответила я и дернула рукой, распуская светящуюся нить, которой была сшита её кожа. Одно движение, очень лёгкое, почти невесомое, и нить прилипла к моей коже, а потом растворилась в ней без следа. Я даже не знаю успела ли она хоть что-то понять, прежде чем её тело, её шкура просто упала в пыль у моих ног. Лгуны не живут вне тех тел, что крадут.
И никаких сожалений. Я хотела этого слишком давно, наверно еще с того времени, когда ей пообещали мое тело, с тех пор, как хотели отправить ее в подарок Кириллу. Ни сожалений, ни угрызений совести, лишь легкая тошнота, что подкатила к горлу. А еще… Прошитый светящимися нитями мир на мог погас, а потом вспыхнул вновь, словно елочная гирлянда, у которой садилась батарейка. Погас и вспыхнул.
– И что теперь? – услышала я голос Тины.
– Ничего, – ответила я и направилась к дому Веника, правый висок кольнуло болью. Я была зла. В основном на себя.
Дверь так и осталась распахнутой, все как прежде и снаружи и внутри. Все было так же, как и раньше. Словно падальщик вышел десять минут назад. Только вышел из этого дома не он. Вышел человек, не оставив после себя ничего: ни рюкзака на столе, ни забытой чашки с чаем, ни телефона.
– Да и был ли у него телефон? – спросила я вслух, рассматривая стену гостиной, на которой висел телевизор. Нити снова погасли и вспыхнули.
– Нет, у него ничего с собой не было, – сказал чёрный целитель, останавливаясь на пороге. По непонятной причине мне не понравился его пристальный взгляд.
– Знаю. – Я вспомнила, как парень поднимал пустые ладони. – Ничего, кроме метки восточного демона.
– Телефон мог быть в кармане, – крикнул с крыльца Мартын. – Он не обязан нам его демонстрировать.
– Почему ты злишься? – спросил Константин, когда я прошла мимо него, покидая дом соседа.
– Потому что мы упустили человека, – честно ответила я, висок снова кольнуло. Сожаление было таким острым, что почти причинило боль. – Собственноручно вручили его Прекрасной.
Нити снова погасли и несколько секунд, я уже думала, что они не загорятся, но они снова вспыхнули пусть и с задержкой.
– И что? – черный целитель пошёл следом. – Если это тебя утешит, то подумай вот о чем, на нём метка демона, вряд ли южанка рискнёт выпотрошить мальчишку, чтобы посмотреть, что у него внутри. Не с таким украшением, а если все же решит, то метка преподнесёт ей немало сюрпризов.
– Человека это не спасёт.
Я спустилась с крыльца, оглядела улицу и стоящих на дороге нелюдей. Мартын, моя бабка, Тина, Арсений, потрошитель, свар, пленник, мёртвые гархи. Я почти кожей ощущала их равнодушие. Пропавший человек никого не интересовал. Я могла бы многое рассказать им о метках и о том, что ждало Василия в нашей тили-мили-тряндии. О том, что совсем не обязательно убивать, можно просто причинить боль, много боли, можно уложить человека на землю и заставить ей грязь, а можно заставить вылизать тебе сапоги, можно пожать ладонь или ударить в живот, и то и то с искренней улыбкой. Много чего можно, я через это прошла. Мир словно выражая согласие, мигнул. Ушедшие, у меня начинали болеть глаза.
– А давайте допросим того ведьмака, с которым сейчас играют ребята, пока они совсем не заигрались, – предложил Мартын.
Услышав его два молодых парня: потрошитель и сваар отступили от бывшего ведьмака. Тот сидел прямо на земле, смотрел куда-то в пространство, мизинец правой руки торчал под ней естественным углом, нос распух, губы и подбородок были покрыты кровью, как и бежевый свитер.
– Хана колдунишке, – прокомментировал сваар моё приближение.
Интересно, что его сподвигло сделать такой вывод?
Мой взгляд? Мои движения? Или мой вопрос, который я задала? Очень простой вопрос, предполагающий простой ответ.
– Имя?