Я шла вперед, почти не ощущая любопытства местных. Это казалось парадоксальным. Пока я была человеком они ходили за мной по пятам, клацали зубами над ухом и дружно хихикали, когда я начинала заикаться от страха. Их это забавляло, как забавляет ползущая по столу муха, которой оторвали крылья. А стоило стать одной из них, пусть и весьма условно… Правильнее сказать, стоило перестать быть человеком, и их интерес возрос в десятки раз, они шушукались, они стучали в дверь, задавали вопросы, они строили догадки, кидали в спину проклятия и, улыбаясь в лицо, издевательски величали Великой. Они, по сути, стали вести себя как обычные люди, если бы таковые жили в нашем Юково. А сейчас… Сейчас они потеряли ко мне интерес.
Хотя иногда я ловила его вспышки за спиной, как сейчас, когда догнала посланника запада и прошла мимо, словно он был незнакомцем. Или, например, когда молодой сваар, пиная камешек, пошел за мной по Центральной улице. Но убедившись, что ничего интересного не предвидится, отстал где-то на пересечении с Майской.
К Октябрьской я подошла в полном одиночестве. Думаю, вниманием местных безраздельно завладел дом ведьмака и Василий Лесин. До сих пор от его и моей фамилии внутри все переворачивалось. Мелькнула мысль повернуть обратно и убедиться, что парень все же дошел живым и относительно здоровым. Но я даже не замедлила шага. В отличие от Маринкиного внука, этот гость знал, куда и к кому шёл. И потом было в визитере что-то, чему я пока не могла подобрать определение, что-то не позволяющее мне относиться к нему как к обычному человеку. Мы все здесь давно были необычными.
Я поднялась на крыльцо углового дома и даже не стала стучать, зная, что хозяин так меня почувствует. И он знал, что я это знаю. Да уж, жизнь нечисти лишена доброй части непредсказуемости, ничего удивительного, что они так жаждут сунуть голову волку в пасть.
Дверь открылась.
– Если ты собираешься ходить ко мне каждый день, требуя пива, которое я так опрометчиво пообещал то…
– То? – переспросила я, когда баюн замолчал.
– То у меня скоро закончится пиво, – усмехнувшись, закончил он и махнул рукой, приглашая в дом.
Я шла за сказочником, без стеснения разглядывая мужчину: ноги, спину, плечи.
– Нравлюсь? – спросил баюн, падая в кресло, в котором проводил время до моего прихода.
– Не особенно, – честно ответила я.
– Не представляешь, как я этому рад, – хохотнул мужчина, открыл бутылку пива и протянул мне. – Зачем пришла? Чем быстрее скажешь, тем быстрее уйдёшь. Пиво, так и быть, можешь выпить.
– Сегодня на нашей стежке появился посланник Видящего, – не стала юлить я, отпила пива и поставила бутылку обратно на журнальный столик. Никогда не любила пиво, тем более тёмное.
– Ну, удачи ему, – сказочник отвернулся.
– Я хочу, чтобы ты допросил его.
Вот теперь мне удалось привлечь его внимание. Сказочник повернулся и с удовольствием повторил:
– «Хочу»… Какая интересная фраза. Я хочу… – Он словно смаковал эти слова. – Я даже не знаю, рад это слышать или нет.
Я заставила себя не отводить взгляда, заставила себя смотреть прямо, заставила себя думать о чем угодно, только не о том, что произошло в парке-на-костях. Интересно, а баюн знает, что снова может вырвать мне сердце одним движением? Или пока еще нет? Жаль, не спросишь.
– Определяйся быстрее, – попросила я. – Парень сказал очень много непонятного, но ещё о большем умолчал.
– Человек с запада? – перешёл на деловой тон Лённик. – В принципе, это возможно, но все будет зависеть от того, какую защиту дал ему хозяин. Руну, метку, заговор на целостность покровов, артефакт?
– И как это узнать?
– Методом тыка, конечно – рассмеялся сказочник.
– Мой любимый метод.
– И его хозяин соответственно узнает, едва мы предложим парню пива, – добавил мужчина с почти осязаемым удовлетворением. Он предвкушал этот допрос и то, что демон запада увидит его работу, добавляло предстоящему действу немалую толику удовольствия, как острая приправа давно знакомому постному блюду. – Одно условие. Допрос веду я. И только. Ты меня не останавливаешь, даже если я решу узнать подробности сексуальной жизни и его матушки, а он начнёт каяться грехах и тайных желаниях по отношению к ее нижнему белью. Ты только слушаешь.