– А ты его не убиваешь, даже если очень захочется, и считай, что мы договорились, – кивнула я.
– Какая ты сегодня покладистая, я прямо восхищении. Так, где мне найти этого твоего посланника?
Еще не договорив, Лённик замер на месте, а потом резко повернулся к окну, словно принюхиваясь. Он что-то почувствовал, что-то очень нехорошее, или наоборот, очень даже приятное. Последующий за этим крик мы услышали вместе. Резкий, отрывистый, так похожий на собачий лай и вместе с тем человеческий. Кто-то закричал, а потом этому кому-то закрыли рот. Ну или выдернули язык. На стежке сейчас был только один человек помимо меня…
– Вопрос снимается, – прокомментировал Лённик, отставляя пиво и поднимаясь. – Но боюсь, скоро допрашивать будет некого, он унесёт свои тайны туда же, куда и все остальные. В могилу.
– Вряд ли они убьют его быстро, – возразила я, следуя мужчиной. – Это слишком расточительно. И неинтересно.
Сказочник не ответил, широким шагом направляясь вверх по улице, а я очень постаралась не отстать, постаралась не присушиваться к крикам, к неразборчивому гомону толпы, так похожему на шум волн.
– Тётя великая, а они его сейчас повесят! – закричала маленькая девочка… маленькая ведьмочка, пробегая мимо нас и сворачивая на Июльскую улицу. – Пойду Люка позову, а то пропустит.
– Собираешься лишить их нежданного развлечения? – спросил Лённик без особого интереса. – Или присоединишься?
– Ещё не решила, – ответила я, прекрасно понимая, что вряд ли смогу остановить своих соседей, не сейчас, когда я больше не слышу и не вижу стежки. И одновременно с этим уже зная, что все равно попытаюсь. Хотя бы для того, чтобы баюн смог его допросить. Не та причина, которой стоит гордиться, но ничего другого у меня не было. Допрос человека психарем ничем не лучше повешения, да и потом, первое не исключало второго.
У дома ведьмака собралась уже половина Юкова. Василий тоже был тут. Надо отдать молодому человеку должное, до дома старосты он дошел, а вот потом все пошло не по плану. Или по плану, но по чьему-то чужому. Василий хрипел и цеплялся носками когда-то белых кроссовок за землю. Пальцами руки, где алел очередной расчес, он пытался ослабить пластиковый шнур, который кто-то заботливо накинул парню на шею, затянул, а потом перекинул через указатель. Самый обычный металлический указатель с белыми буквами на синем фоне. Название улицы и стрелка, указывающая к озеру. Надпись была разборчивой и чёткой, все по госту, ни один чиновник не докопается, даже потенциальный висельник не особо мешал.
Высокий худой мужчина, один из заговорщиков, придерживал конец верёвки с обманчивой небрежностью, так характерной для нечисти. Я поймала взгляд его застывших, словно мёртвых глаз… Мы уже встречалась, я почти со всеми так или иначе сталкивалась, либо пока была человеком, либо, когда уже не была. Этого я помнила, когда-то для меня он отчётливо пах древней пылью и мебельным лаком. А еще я помнила, как светящиеся линии крест-накрест оплетали его руки, помнила, что одна из этих нитей ныряла под кожу у сгиба локтя и выныривала на плече, словно зеленоватая вена… Вена, которая ползла по шее, образовывала замысловатый узор на щеке и вливалась мужчине в висок. Страшненькое зрелище на самом деле. И жалкое. Я рада, что больше не вижу этого.
Мужчина понял руку, показывая три пальца. Толпа тут же подхватила:
– Три…
Словно они только нас и ждали, чтобы начать представление.
Мужчина загнул ещё один палец.
– Два… – дружно выдохнули соседи.
Лённик широко улыбнулся. Сказочника устраивало любое различение, не зависимо от того, буду я вмешиваться или нет.
Заговорщик загнул последний палец.
– Один! – тут же закричала нечисть, подаваясь вперёд.
Они хотели увидеть чужую смерть, хотели запомнить её, впитать в себя, как люди впитывают солнечные лучи, лёжа на пляже. Смерть в качестве витамина Д? Печальное, но неуместное сравнение не вызвало у меня ни улыбки ни отторжения. Они то, что они есть, потребовалось много времени, чтобы понять это, и перестать ждать, что волк станет вегетарианцем. И только старая карка вдруг, развернувшись, плюнула мне под ноги и, не торопясь, пошла вверх по улице. Перестала чувствовать скорую смерть? Обнадеживающий знак, и все же я бы не отказалась от ее уверенности.