– Что это? – закричал Март.
– Стежка! – выкрикнула я и поняла, что кричу в тишине.
Треск стих, стежка все ещё продолжала ощутимо подрагивать, словно струна, которую задел пальцем музыкант или разрушитель.
– Стежка, – повторила я, поднимаясь на ноги. – Кто-то выдёргивает нашу стежку! – крикнула я, совершенно не понимая, откуда у меня в голове взялась эта мысль.
Я бросилась вперёд по улице, лишь мельком отметив, что перед домом старика больше не толпится нечисть, кто-то ругался в кустах, кто-то улепетывал вниз по улице. Там не было ни Тины, ни сказочника с недоповешенным Василием…
– А такое возможно? – спросил Мартын, догоняя меня у перекрёстка. Глаза молодого целителя горели зеленью. То проявление магии, что доступно человеческому глазу. К слову, заговорщик, которому, я чуть поправила узор из светящихся вен, единственный кто остался перед домом старосты. Правда, он уже не стоял, а лежал на траве, но все так же улыбался в хмурое осеннее небо. Хоть какая-то стабильность в нашей тили-мили-тряндии.
– Понятия не имею, – обрадовала я парня и слукавила. Ибо я знала, кто может выдёргивать стежки, словно онемевшие нервы из-под кожи мира. Великие. И в свете оговорки Василия, мне было очень интересно самой узнать ответ на вопрос целителя. А потом намотать веревку на шею этому невидимому великому и посмотреть убьет это его или нет. Меня очень разозлила не то что возможность, а даже слабая вероятность подобного. Юково давно уже стало мне домом, и одно дело разрушить его самой, разобрать по бревнышку и поджечь, и совсем другое, если это сделает кто-то другой, просто проходящий мимо и играющий со спичками.
Мы почти добежали до Январской улицы, почти дошли до конца, там, где стежка ныряла в безвременье, а выныривала уже в верхнем мире. Что я хотела там увидеть? Или может быть не увидеть, а подняться вверх и оказаться в безопасном мире людей? Не знаю, но…
Мы почти добежали, когда стёжка захрипела снова, затрещала, как старая рассохшаяся телега, застонала, как раненый зверь. Краем глаза я что-то заметила. Лёгкое волнообразнее движение, луч света, отразившийся то ли в чужом окне, то ли в пустоте. Знаете, на что это походило? На блеснувшее на солнце стекло, что прячется в невысокой траве у ручья, а ты долго ищешь его и трешь глаза.
Легкая вспышка мелькнула и исчезла. А я поняла, что снова слышу такой пугающий и такой ласковый шепот безвременья. И за миг до того, как переход почти выплюнул виляющую из стороны в сторону и словно даже местами помятую Ниву, на которой обычно разъезжал Семёныч. Сейчас за рулём сидел несколько ошалевший Арсений. Завизжали тормоза, машина остановилась прямо передо мной. Волчок почти вывалился из-за руля и совсем по-собачьи затряс головой.
Изменяющийся совершил переход по нестабильной нити и, что самое удивительное выжил.
– Что это было? – ошалело спросил парень. И почему они адресуют подобные вопросы мне? – Стежка будто взбесилась.
Треск оборвался, и ходящий ходуном переход, опровергая слова изменяющегося замер, снова став привычной нитью соединяющей миры
– Точно, – не стала спорить я, чувствуя, как успокаивается сердце, развернулась и зашагала к своему дому.
– Эй, – обижено позвал Арсений.
Я не стала оборачиваться. В поле зрения попал дом Веника. Серый, бревенчатый сруб до сих пор был для меня домом падальщика, хотя самого Веника давно уже не существовало.
– Ольга, – позвал Мартын. Но я не ответила, обогнула дом соседа и неожиданно остановилась. В любой другой день я могла бы пройти дальше, но не сегодня. Дом Веника был последним и одновременно с этим не был. За ним ещё торчал остров старого пятистенка, который пришел негодность до моего появления на стёжке, развалился, рассыпался потемневшими бревнами, на которых быстро выросли мох и крапива. Раньше торчал, а сегодня non sit temus сделало шаг вперёд и откусило от нашего Юкова изрядной кусок.
– Что за… – не успевший меня догнать, Арсений остановился прямо за спиной, а я постаралась не дергаться от близкого присутствия оборотня.
– Сколько опор сейчас на стежке? – спросила я у волчка.
– Ну-у-у, – протянул изменяющийся, и я даже представила, как он многозначительно покосился на Мартына, но сегодня мне было плевать на секретность. – Я, ты, старик…