Спустя несколько месяцев, когда эйфория от переезда, словно пелена, стала спадать с глаз, я обнаружила, что словно пальмовый лист плыву по течению океана, но совершенно не знаю, в каком направлении, и мой разум, постепенно переставший отвлекаться на открытия и перемены, это не устраивало. Немало времени я провела и с экспатами, которые живут годы на острове или путешествуют по разным странам и райским уголкам. Сколько бы они не путешествовали и не открывали, с годами краски от этих открытий тускнеют, мир познается, а вот смысл нашего пребывания в нем остается загадкой. И с одной стороны, эти люди, бывшие своеобразными идолами для просторов интернета, вели лучший из возможных стилей жизни и должны были быть счастливы. А с другой стороны, я видела их потухший взгляд, и он не требовал других объяснений. Как было сказано однажды, если ты прожил два одинаковых для, считай, что потерял один. Жизнь здесь начинала повторяться с той же периодичностью в 24 часа, что и в любом другом уголке планеты. С той лишь разницей, что у живущих по ту сторону света людей есть постоянная цель, к которой они стремятся. Возможно, накопить однажды достаточно, чтобы приехать вот на такой райский остров и жить на нем в удовольствие. И эта пленка на повторе наполняется смыслом, верой и надеждой на то, что когда она закончит повторяться – все эти потерянные дни, складывающиеся в годы, будут стократно окуплены. Ну а здесь это была та же заевшая пластинка, только без цели существования. Все мы плыли по течению на этом острове, уверенные в том, что места прекраснее на Земле нет, никуда двигаться нам уже нет смысла, и поэтому мы остаемся здесь, наслаждаясь прекрасными днями и вечерами, медленно зарастающими паутиной однообразности и скуки. Виновата ли в этом ненасытная человеческая природа, которую невозможно ничем удовлетворить навсегда, или же мы все ошибались, считая этот остров нашим пунктом назначения, а пребывание на нем – смыслом жизни?
Под тяжестью этих вопросов, не дающих покоя моему уму, я и почувствовала желание что-то менять и двигаться куда-то дальше. Проводить здесь больше времени было нельзя. Возможно, какое-то второстепенное желание продолжать лежать и плавиться под солнечными лучами и теплилось. Однако понимание того, что с годами мой взгляд станет таким же потухшим, а существование (не осмеливаюсь называть его жизнью) – таким же пустым и неоправданным, посеяли во мне стремление уехать. Будущее моё было туманным как никогда. Впрочем, как и всегда, но лишь более мучительным, так как не было ни одного определенного пути впереди. Работа, которую я бросила, не вызывала ни малейшего желания возвращаться и делать шаг назад в известное прошлое. Будущее же не давало мне никаких намеков на то, как оно могло выглядеть.
На тот момент у меня были отправлены десятки досье в университеты по всему миру, которые рассматривали мою кандидатуру на магистерские программы. Это был тот «План Б», если во мне умрет гедонист (или даже не родится), и я продолжу свой путь ученого или карьериста. Однако известий от университетов не было никаких, а без них, не было и дальнейшего плана. К середине лета это стремление что-то поменять в моей жизни и продолжить двигаться вперед все больше изнуряло меня, в то время как возможности такой не было. Нужно было решать, что делать, а информации для принятия решения было недостаточно. Я словно зомби ходила по острову и повторяла всем своим собеседникам и самому острову: «Я не знаю, что делать. Мне не хватает информации. Мне не хватает информации!».
Словно бы мои мысли и требования были услышаны. В один день в гест-хаус, в котором я жила приехала новая жительница. Это была украинка из Китая в накидке-мандале всех цветов радуги, которая словно светилась изнутри и мгновенно располагала к себе. Было удивительным встретить русскоговорящего человека в этом спрятанном в зарослях садов гест-хаусе, владельцы которого не говорили даже по-английски, а найти мне его помогли местные. Но видимо, тем встречам, которые нам так нужны, не важны логика или уместность, они происходят там и тогда, когда это нужно больше всего.