Лишь беспрерывный поток войск нарушал однообразие пейзажа и радовал душу. К линии фронта шли стрелковые дивизии и маршевые роты для пополнения преимущественно 24-й и 66-й армий Донского фронта.
В Ольховке разыскали домик, занятый первым отделом артиллерийского снабжения. Я решил задержаться здесь, познакомиться с офицерами и их работой. Невольно получилось так, что мое ознакомление с новым фронтом началось посещением тылов, хотя в Москве я строил несколько иные планы. Но это не так уж плохо. В тот вечер я встретился с подполковником Н. А. Шендеровичем, майорами И. В. Степанюком, И. А. Поповичем и Г. Ф. Горячкиным. Начальника артиллерийского снабжения полковника Н. А. Бочарова на месте не оказалось. Он выехал в штаб фронта по вызову члена Военного совета фронта генерала А. С. Желтова.
Вечерний разговор с этими товарищами несколько улучшил мое настроение. Из обстоятельных, толковых докладов я понял, что имею дело с хорошо подготовленными, опытными, любящими свое дело офицерами. Значит, с кадрами дело обстояло не так плохо, как мне говорили в Москве; это радовало и обнадеживало. В тот же вечер я узнал много важных подробностей об условиях работы артиллерийского снабжения и понял, что с первых же дней пребывания на Донском фронте мне встретится немало трудностей.
Из бесед с офицерами артснабжения я узнал, что фронт получает достаточное количество боеприпасов, но в войска их перевозят очень медленно, с большим трудом. Артиллеристы испытывают порой настоящий снарядный голод. Укатанные степные дороги при первом же дожде превращаются в месиво. Транспорта мало, и он сильно изношен. Большинство артиллерийских частей едва справляется с подвозом продовольствия, и то в очень ограниченных количествах. Горючее они получают с перебоями. А грузы приходится перевозить на большие расстояния. Фронт растянулся почти на 500 километров, а склады боеприпасов, горючего и продовольствия — далеко во фронтовом тылу за 200 и более километров. Орудий и минометов поступало достаточно. Но в артиллерийских полках резерва Верховного Главнокомандования не хватало средств для их перевозки.
Еще хуже дело обстояло в стрелковых дивизиях. В тяжелых боях стрелковые дивизии понесли большие потери и ощущали острый недостаток в артиллеристах и минометчиках. Из-за этого большое количество орудий, и особенно минометов, временно хранилось на складах.
Фронт располагал значительными силами. Шесть его армий насчитывали 39 стрелковых дивизий. Это в два с лишним раза больше, чем на Брянском фронте. В составе артиллерии фронта действовали 102 артиллерийских и минометных полка, в том числе 50 полков резерва Верховного Главнокомандования, и 13 зенитных артиллерийских полков. Всего насчитывалось около 3 тысяч орудий и минометов и 218 установок «катюш».
Получив общее представление об артиллерии фронта, я понял, как тяжело было А. А. Гусакову справляться со всей этой махиной, и мысленно посочувствовал ему. Теперь этим сложным хозяйством предстояло заниматься мне. Я очень внимательно слушал все, о чем мне рассказывали Шендерович, Степанюк, Попович. В конце беседы поинтересовался, не вернулся ли полковник Бочаров. Когда я заговорил о нем, на лицах моих собеседников промелькнуло выражение, насторожившее меня. Чутьем я уловил, что с начальником у них не все ладно. Перевел беседу в неофициальное русло, и мои собеседники разоткровенничались. В конечном счете они сказали, что с Бочаровым работать очень трудно, особенно после такого мастера своего дела, как И. И. Волкотрубенко, с которым им довелось служить раньше. Но я не торопился с выводами. Жизнь научила меня никогда не делать их по односторонним заявлениям.
Была уже глубокая ночь, когда закончилась беседа. Откровенно высказав свое удовлетворение и поблагодарив товарищей за обстоятельные доклады, я выразил уверенность, что мы безусловно сработаемся и совершим вместе много славных боевых дел. Тогда я оказался пророком. С этими тремя офицерами мы вместе прошли трудными дорогами от Волги до Берлина. И после войны еще долго служили вместе.
2
Мне не спалось. Мысли то и дело возвращались к разным подробностям беседы с офицерами артиллерийского снабжения. Промаявшись кое-как до рассвета, я разбудил адъютанта, и мы, не прощаясь с хозяевами (не хотелось их тревожить так рано), поехали в штаб фронта. Утро выдалось холодное, и поездка в открытом виллисе не доставила особого удовольствия. Завернувшись в казачью бурку, не раз выручавшую меня в непогоду, я наблюдал окружающую местность и думал о своем.