«…Вновь сформированные 5-й и 7-й гвардейские и 648-й пушечные артиллерийские полки РВГК укомплектованы тракторами из народного хозяйства, которые требуют среднего и капитального ремонта; запасные части отсутствуют. В результате полки, имея по 22–25 тракторов, не могут перевозить орудия в один рейс и буксируют по 2 орудия одним трактором».
«99-й пушечный артиллерийский полк, начатый формированием 12 сентября 1942 года, к концу месяца личным составом укомплектован только на 40 процентов, матчасть и тракторы имеет полностью, автомашин нет».
«13-я истребительная бригада имеет 30 процентов личного состава и полностью только минометное вооружение. Ее дальнейшее формирование приостановлено из-за отсутствия личного состава, материальной части артиллерии и автомобильного транспорта. Возбуждено ходатайство об отводе ее в резерв Ставки для доукомплектования».
Приведенные выдержки характеризовали только те части, которые формировались. Состояние же действовавшей артиллерии, как выяснилось позже, было еще хуже.
Генерал Гусаков и полковник Надысев должны были приехать на следующий день. Но обстановка не позволяла откладывать прием дел до их приезда. К тому же А. А. Гусакову предстояло, не задерживаясь, выехать к новому месту назначения. Он должен был занять мою должность на Брянском фронте.
Приема и сдачи дел у нас так и не получилось. Когда мой предшественник прибыл в штаб, нам сразу же пришлось прощаться. Мы едва успели обменяться весьма общей взаимной информацией о состоянии артиллерии Донского и Брянского фронтов. Перед отъездом Александр Алексеевич все же успел дать мне несколько полезных советов. Мы дружески распрощались, искренне пожелав друг другу успехов.
Полковник Надысев, по-видимому, был не очень доволен сменой начальников и держался настороженно. Его манера говорить, отдавать распоряжения создавала впечатление энергичного, знающего свое дело офицера. Но характер Надысева показался мне несколько строптивым. Впрочем, меня это не очень беспокоило. Я знал, что уживусь с любым характером, лишь бы его обладатель был честным, добросовестным и хорошо знал свое дело. Первое время в наших отношениях чувствовалась некоторая натянутость, чему были свои причины.
Дело в том, что 8 октября я связался по ВЧ с Н. Н. Вороновым и просил помочь мне обновить состав штаба артиллерии фронта. Мне хотелось, чтобы на должность начальника оперативного отдела назначили из 16-й армии командующего артиллерией дивизии Н. П. Сазонова, который к тому времени был уже полковником. На должность начальника штаба артиллерии и разведывательного отдела я просил перевести с Брянского фронта моих сослуживцев полковника С. Б. Софронина и подполковника Е. И. Левита. Полностью осуществить этот план не удалось. Н. Н. Воронов без колебаний согласился перевести Сазонова, но категорически отказался откомандировать сразу двух офицеров с Брянского фронта. Он сказал, что можно прислать только одного, причем я должен сам определить, кого именно. Этот вопрос я решил не сразу. Находясь в круговороте фронтовых событий, присматривался к работе штаба и все больше убеждался, что полковник Надысев — незаурядный начальник штаба. Он оказался на редкость энергичным, работоспособным человеком и великолепным организатором.
Придя к таким выводам, я не стал больше затягивать решение вопроса о новых назначениях, тем более что в наших отношениях с Г. С. Надысевым не все было благополучно. Для него не было секретом мое стремление произвести некоторую замену офицеров штаба, он воспринял это болезненно. И пожалуй, он думал не столько о себе, сколько о Ермакове, которого я из-за предвзятого мнения не сумел разглядеть и оценить по заслугам.
Итак, я решил просить о переводе с Брянского фронта подполковника Левита, а начальником штаба оставить Г. С. Надысева. О своем решении мне ни разу не пришлось пожалеть.
Георгий Семенович сколотил впоследствии великолепный штаб артиллерии, завоевавший признание в войсках. Сам он не гнушался черновой работой и часто брал на себя львиную долю дел начальников отделов, когда те выезжали в войска. 15 октября к нам прибыл полковник Сазонов, и оперативный отдел получил опытного руководителя, а начальник штаба — хорошего помощника.