Тщетно пытаясь согреться, солдаты прижались друг к другу и стояли вплотную к лошадям с подветренной стороны. Поблизости не было никакого укрытия. Какие же сильные, истинно русские характеры были у наших людей, если они и в такой обстановке сохранили бодрость духа! Надысев с восторгом, смешанным с удивлением, рассказал, что, когда он подошел к группе солдат и спросил о настроении, какой-то балагур, выглянув из-под капюшона плаща, весело ответил:
— Настроение у нас подходящее, товарищ полковник. Вот только коняг жалко. Не приучены они у нас без овса да без сена обходиться, вот и скучают. А нам что, нас ветрюгой не проймешь, мы двужильные!
— Нам бы только до фрица добраться, — сказал другой солдат, — тогда и сами согреемся, и ему жару дадим!
Этот случай, как и многие другие, говорил о высоком моральном духе, неиссякаемом оптимизме и глубокой вере бойцов в нашу победу. В то же время из доклада Надысева я еще и еще раз убеждался в крайне тяжелом состоянии артиллерийских частей и трудности условий, в которых осуществлялась перегруппировка.
Мало того что сосредоточение артиллерии оказывалось под угрозой срыва, частям угрожало не меньшее зло — падеж лошадей. Не могли же мы допустить этого! Были приняты самые энергичные меры. В дело вмешались командующий и член Военного совета фронта. Работники тыла почувствовали сильный нажим, но только развели руками. Да, не приходилось завидовать тыловикам. Они должны были ежедневно подвозить огромное количество грузов многочисленным частям, а возможности были крайне ограниченные.
Положение создалось такое, что многие части сидели на полуголодной норме. Жизнь неумолимо требовала творческого решения задач снабжения и решительного отказа от формального следования уставу. Есть широко известное военным людям правило: снабжение войск осуществляется сверху вниз. Это значит, что фронт своим транспортом должен подвозить грузы армиям, армии дивизиям и т. д. Ну а что было делать, если не хватало транспортных средств? И вот мы вынуждены были осуществлять снабжение войск по обратной схеме, зачастую через голову многих инстанций.
Полки высылали свой транспорт не в дивизии, а на армейские и даже фронтовые склады. При этом часто приходилось серьезно рисковать. Из-за недостатка грузовых автомашин для подвоза боеприпасов, горючего и продовольствия мы вынуждены были использовать орудийные тягачи. Это — крайняя мера, но другого выхода не было. Местное население мобилизовало весь свой гужевой транспорт для перевозки грузов в части армии.
В эти горячие дни в центре внимания оказались наши неутомимые шоферы, которые почти сутками не отрывались от своих баранок. По трудным дорогам, в любую погоду они беспрерывно доставляли войскам сотни и тысячи тонн ценнейшего груза. Их труд был подвигом.
В оставшиеся до наступления дни все наши усилия были направлены на своевременный вывод артиллерии в назначенные районы и подготовку ее к наступлению. Одновременно мы следили за подвозом боеприпасов, уточняли последние разведывательные данные, вносили необходимые исправления в планы артиллерийского наступления. Большую часть времени офицеры фронтового штаба артиллерии проводили в 65-й армии, на ее правом фланге. Полковник Сазонов со своими офицерами, забыв про сон и отдых, работал в стрелковых дивизиях и артиллерийских полках, помогая им в последних приготовлениях к удару по врагу:
Офицеры оперативного отдела находились на наблюдательных пунктах командиров батарей, на огневых позициях, чтобы еще и еще раз проверить, как подготовлены артиллерийские части к выполнению огневых задач. Офицеры разведывательного отдела тщательно изучали последние данные о противнике.
На правом фланге 65-й армии, в двух километрах от переднего края, на высоте с отметкой 90,8 разместился наблюдательный пункт командующего армией и командующего артиллерией. В день наступления здесь должны были находиться К. К. Рокоссовский, Г. Н. Орел, С. И. Руденко, я и некоторые другие старшие офицеры штаба фронта. Поэтому требовалось подготовить блиндаж генералам и офицерам штаба фронта и все необходимое для наблюдения за полем боя.