И все же, несмотря на эти существенные недостатки, артиллерийская подготовка оказалась в общем эффективной, благодаря большой точности и силе первого огневого налета. Уже к середине артиллерийской подготовки многие подразделения противника начали оставлять окопы и блиндажи, спасаясь в глубине своей обороны. Благодаря этому атака нашей пехоты, начавшаяся в 8 часов 50 минут, была успешной. Сильное сопротивление противник сумел оказать только в Мело-Клетском, где он имел много опорных пунктов, оставшихся неразрушенными и недостаточно подавленными.
Однако дальнейшее наступление развивалось медленно. Отошедшие части противника закрепились на заранее подготовленном рубеже и оказали упорное сопротивление. Опять слово должна была взять артиллерия. Большое количество орудий, было выдвинуто непосредственно в боевые порядки пехоты, в ее передовые цепи. Артиллеристы расстреливали врага в упор. Тяжелые полки оставались на месте и поражали противника огнем с закрытых позиций.
В результате совместных усилий пехоты и артиллерии к исходу дня была прорвана первая линия обороны противника. Части 65-й армии продолжали развивать наступление на Венцы.
Находясь в течение дня на одном пункте с П. И. Батовым, я впервые оказался свидетелем его руководства войсками в бою. Этот небольшого роста, стройный и подтянутый человек обладал внушительным голосом, чуть ли не басом, громоподобно рокотавшим при отдаче многочисленных распоряжений и приказаний.
Павел Иванович хорошо знал командиров своих дивизий, неплохо ориентировался на новой для него местности и прекрасно чувствовал пульс боя. Он очень быстро реагировал на малейшие изменения в обстановке, быстро принимал необходимые решения. Помимо личного наблюдения за полем боя он широко пользовался телефоном и радио. Связь работала безотказно. Командарм имел возможность быстро получать сведения об обстановке и столь же быстро доводить свои решения до исполнителей.
Есть одно распространенное и довольно образное выражение, которым характеризуют командиров, четко руководящих подчиненными. О таких говорят: «Они держат свои части на вожжах». Это в полной мере можно отнести и к П. И. Батову. То и дело можно было слышать, как он, получив доклад или донесение командира дивизии о положении дел, тут же указывал, как действовать дальше. Он то и дело поторапливал командиров дивизий, требуя от них энергичных действий, более быстрого продвижения частей.
Но, торопя свои дивизии, Павел Иванович не отказывал им в помощи. Он очень своевременно выдвигал вперед дивизии второго эшелона, требовал от командующего артиллерией армии массирования огня на том или ином участке и т. д. Достигнутые за день результаты в значительной мере были итогом четкого руководства боем со стороны командарма.
В первый день наши дивизии продвинулись только на три — пять километров. Это нас не удовлетворяло, тем более что у правого соседа — 21-й армии — успех был куда больше. Офицеры нашего штаба, осуществляя взаимную информацию, находились в курсе дел армий Юго-Западного фронта. К концу дня стало известно, что 21-я армия прорвала оборону врага на 10–12 километров, а танковые корпуса, введенные в прорыв, продвинулись на 30–35 километров. Правда, перед Юго-Западным фронтом оборонялись только румынские дивизии, а перед частями 65-й армии — немецкие. Но успех соседа неоспорим;
Наступательный дух наших пехотинцев был очень высок, боевые действия не прекращались даже ночью. Нам же, старшим артиллерийским начальникам, пришлось использовать ночь для того, чтобы спланировать и обеспечить действия артиллерии на следующий день.
2
С рассветом 20 ноября мы снова были на наблюдательном пункте 65-й армии. Чувствовали себя бодро, у всех было приподнятое настроение. Глядя на нас, никто не сказал бы, что мы провели бессонную ночь в напряженной работе. Видимо, все держались на нервах. Усталости никто не чувствовал, да и думать о ней просто не было времени. Всеми владела только одна мысль: вперед!
Погода не улучшилась. Как и накануне, стоял густой туман, и мокрый снег крупными хлопьями опускался на землю, покрывая белой пеленой следы вчерашнего боя. Второй день наступления опять начался без участия авиации. Теперь это было не так опасно, как накануне, когда мы прорывали главную полосу вражеской обороны. Но отсутствие в воздухе нашей авиации было очень ощутимо. Кому довелось в минувшей войне участвовать в наступательных операциях, тот хорошо знает, как радостно бывало на душе у всех, особенно у пехотинцев, когда они видели свою авиацию в воздухе. А какой подъем вызывали в войсках наши бомбардировщики, проплывавшие волнами над их боевыми порядками в сторону врага! Эти глубокие воздушные рейды сопровождались звуками, ласкавшими слух, как музыка: сначала угрожающий рокот множества моторов, а потом отзвуки мощных разрывов авиационных бомб где-то в глубине вражеской обороны. И вот такой сильной огневой и моральной поддержки были лишены наши войска в первые дни наступления. Если это обстоятельство не имело такого решающего значения, как в первый день, — то, во всяком случае, намного ослабляло силу нашего удара. Восполнить образовавшийся пробел могла в какой-то мере только артиллерия, нанося мощные огневые удары, круша оборону врага. Независимо от погоды, наша пехота не могла обойтись без ее непрерывной поддержки, и мы делали все, что было в наших силах.