Она думала о своём положении. Теперь, когда план провалился, что ей делать дальше? Судя по всему, Дахор не собирался убивать её сразу, а это значило, что у неё ещё есть шанс. Надо будет использовать любую возможность, чтобы выбраться отсюда. Но как? Её магия блокирована, силы на исходе, а единственные союзники в академии — её враги.
Нужно было придумать новый план. Аширо понимала, что больше не может рассчитывать на грубую силу или магию. Теперь в ход должны пойти ум, хитрость и, возможно, интриги. Она вспомнила слова своей матери, сказанные, когда— то в далёком детстве: «В самых безвыходных ситуациях всегда есть слабое место. Найди его — и ты сможешь выжить».
«Может быть, это слабое место — сама темница? Или стражники? Или, быть может, кто-то в академии готов пойти против императора?» — эти мысли давали ей надежду.
Тем временем цепи, стягивающие её тело, холодели все сильнее, лишая её сил и погружая в странное состояние оцепенения. Закрывая глаза, Аширо знала, что время ожидания будет длинным и полно кошмаров. Но она была полна решимости. Каким бы ни было её будущее, она сделает всё возможное, чтобы вырваться из этой западни. И если для этого придётся использовать артефакт, в который она вложила столько сил, она не постесняется сделать это.
«Кто же встанет на ее сторону? Кузен? Бывший Советник?», — перебирала она варианты пока ее сердце колотилось в груди из-за страха и отчаяния, когда её сознание начало погружаться в тревожное полузабытьи. «Да он первый меня уничтожит, осознав, что я обманула его зверя».
Несмотря на предрассветный час темница окружила её холодом, и в этом холоде, среди камней и цепей, искра надежды угасала час за часом.
Аширо почувствовала, как цепи на её запястьях и лодыжках начали холодеть всё сильнее, впиваясь в кожу и постепенно лишая её остатков сил. В душе зарождалось отчаяние — глубокое и неизбежное, как темнота, окружающая её со всех сторон. Здесь, в этих каменных стенах, она была лишена всего, что когда— либо считала своим: свободы, магии, и даже самой возможности на спасение.
Она знала, что её ждёт впереди. Судя по всему, Дахор и его подручные не оставят попыток вырвать из неё правду, каким бы способом это ни потребовалось. Её поймали с артефактом, который сам по себе был символом власти и силы. Теперь они будут думать, что она часть большого заговора, что за ней стоят могущественные силы, и что она знает больше, чем говорит. Но истина была куда более страшной — Аширо действительно знала правду, но сказать её она не могла.
На её предплечье тяжело висела печать долга — магическая клятва, навязанная её матерью и драконами. Она знала, что любое слово против них обернётся смертью. Магия печати приносила боль даже когда она только думала о том, чтобы предать их. Если она осмелится выдать их, магия тут же убьёт её, разорвав тело на куски или сведя с ума. Она уже видела, как это случалось с другими. В глубине её сознания поселился страх, что скоро её ждёт та же участь.
Она поняла, что оказалась в ловушке не только физически, но и ментально. Никакие пытки, никакие угрозы не смогут заставить её говорить — она не сможет. Слова буквально застрянут в её горле, не давая выбраться наружу. Но зная это, она понимала и другое: это лишь сделает её страдания ещё более невыносимыми. Каждый раз, когда её будут допрашивать, каждый раз, когда её тело будет ломаться под пытками, она будет молчать. И это молчание станет её проклятием.
"Что мне делать?" — думала она, в отчаянии оглядываясь на каменные стены. "Как мне выбраться из этой западни?"
С каждым мгновением давление на её разум усиливалось. Её предчувствия не обманывали её: пытки начнутся уже завтра, или даже раньше. Дахор и его маги захотят узнать всё, что она знает, и если она не заговорит, они будут применять всё более жестокие методы. Но если она попытается говорить, магия печати нанесёт ей ещё большие страдания. Это была ловушка, из которой не было выхода.
"Неужели это конец?" — ужасная мысль мелькнула в её голове. Она никогда не считала себя слабой, но сейчас, когда все двери перед ней закрылись, она почувствовала страх, который разлился по её телу, как леденящий яд.
"Я не могу выдать свою мать и дракона", — вновь и вновь повторяла она себе, пытаясь сохранить хоть крупицу здравомыслия. Но в этом было мало утешения. Она знала, что пытки, которые её ждут, будут не только физическими. Маги Кровавого Змайса умели проникать в разум, вгрызаться в самые глубины сознания, вынуждая своих жертв говорить даже то, что они сами не помнили.
"Что, если они доберутся до моей души?" — ужасающее понимание охватило её. Даже если она не заговорит, даже если магия печати удержит её от предательства, они могут узнать правду другими способами. Они могут вызвать её воспоминания, её страхи, её сокровенные мысли. Они могут уничтожить её душу, разрушить её изнутри, чтобы получить то, что хотят. И никто не сможет их остановить.