— Она ещё там! — зверь в Даарде ревел, чувствуя, что его хранимая могла быть в опасности несмотря на то, что человеческий разум понимал обман эльфийки. Этот инстинкт сбивал его с толку, но понимание, что они не могли здесь оставаться, пересиливало.
В этот момент они услышали слабый, приглушённый звук из-под обломков. Оглядевшись, Дахор заметил, что с другой стороны разлома, намного ниже, виднеется свет магического купола. Под обломками, как показалось ему, блеснули знакомые фрагменты одежды, крик оборвался, и свет начал тускнеть.
— Это... не может быть... — Дахор, прищурившись, увидел тот же свет и осознал, что кто-то — и, возможно, это был Итой — сорвался с обрыва, падая в глубину.
— Дахор, если это Итой… он не может выбраться сам, — с хрипом выговорил Даард, стараясь унять раздирающий его конфликт.
— Тогда вверяю обманщицу тебе. Ждать подкрепление не вариант, к тому же, как я погляжу зверь не даст тебе уйти в другую сторону...
— Верно — как бы советнику не хотелось, но он признал очевидное, его зверь не уйдёт без своей хранимой, чтобы Даард и другие не говорили ему о предательстве и обмане
Император, не теряя ни секунды, резко кивнул и направился в сторону, где с другой стороны разлома виднелся разрушенный обрыв. Если Итой оказался в этом завале, им придётся пробиваться через слой обрушившейся земли и камней, чтобы понять, остался ли он жив.
Дахор, переведя дыхание, быстро огляделся вокруг. Обрушение башни было мгновенным и разрушительным — каменные глыбы падали одна за другой, словно огромные клыки сжимались над головой, грозя уничтожить всех, кто оказался внутри. В его сознании всё ещё пульсировала последняя вспышка магии: именно она и вызвала этот хаос. Но сейчас не было времени думать об этом.
Итой — его друг, хоть и слишком тяготящийся к самостоятельности — оказался под завалом. Дахор понимал, что ему придётся спуститься в разлом, несмотря на всю опасность. Собравшись, он сделал глубокий вдох, прочувствовав каждую частицу магии, что позволяла ему держать равновесие на разрушающемся обрыве.
Словно проверяя себя, император провёл рукой над ладонью, впитывая остатки магической энергии, оставленной взрывом, и собрал её в ладони. Теперь его сила могла защитить его в случае обвала, как щит, но он знал — эта защита продержится недолго. Он поглядел вниз, и магический свет, пробивающийся из темноты разлома, подтвердил его догадку: Итой был там, где— то глубже, в завале, но жив ли — было неясно.
Дахор зацепился за кромку обрыва и одним резким движением спрыгнул в зияющую пропасть. Его хвост пружинисто обвился вокруг каменных выступов, замедляя падение. Пыль и куски камней сыпались сверху, осыпая его серебристыми искрами. На каждом уровне он двигался осторожно, проверяя ступенями структуру камней, чтобы не вызвать нового обрушения.
Наконец, он увидел смутный силуэт — тело Итоя лежало неподвижно среди развороченных обломков и земли. Дахор почувствовал укол тревоги. Спрыгнув на последний уступ, он оказался рядом, приземлившись с силой. Губы его друга были бледны, а глаза закрыты. Император осторожно наклонился над ним, его голос прозвучал мягче, чем когда— либо:
— Итой, вставай, слышишь? Это я, Дахор. — Сильная рука коснулась его плеча, осторожно встряхнула.
На мгновение казалось, что Итой не подаст признаков жизни, но вдруг его грудь дрогнула, едва уловимый вздох сорвался с губ. Император облегчённо выдохнул.
— Мы выберемся отсюда, слышишь? Я вытащу тебя. — Дахор не знал, слышит ли его друг, но продолжал говорить, словно слова могли пробудить его волю к жизни.
Почувствовав, как вокруг начинает скапливаться магическая энергия, Дахор обернулся, видя, что свет купола медленно опускается. Он взмахнул рукой, создавая небольшую защитную сферу вокруг себя и Итоя, чтобы отбить осыпающиеся камни и грязь.
Подняв его на руки, он пробрался обратно, ощущая, как каждое движение отдает болью в ободранном хвосте. Дахор понимал, что, возможно, без помощи своей магии Итой не выживет — но император собирался сделать всё, чтобы не потерять друга в этом хаосе.
Дахор, продвигаясь сквозь завалы с другом на руках, сосредоточился на пути наверх. Его зверь внутренне вибрировал, словно в ответ на скрытую угрозу, но в глубине души это чувство не оставляло его. Тепло, что исходило от тела Итоя, казалось совсем иным, чем обычно. Привычная для Дахора тревога постепенно сменилась странным ощущением… чем— то, что он чувствовал только рядом с самкой.
Он напрягся, задержав дыхание, в смятении прислушиваясь к своему внутреннему зверю. В груди разливалось тепло — нечто совершенно неожиданное для его восприятия, потому что, в конце концов, на руках у него был мужчина. Более того, Итой — его друг и всегда имел свой запах, чёткий и определённый, мужской. Никаких сомнений не было: его зверь никогда не проявлял подобных признаков к мужчинам. И всё же сейчас он ощущал… мягкое и странно притягательное тепло, исходящее от искры друга.