Они наткнулись на лестницу, ведущую наверх. Тяжело дыша, Даард резко остановился и обернулся к Аширо, не скрывая жёсткости во взгляде.
— Поднимемссся на поверхноссть, — коротко бросил он. — И там ты мне расссскажешь всё, что сможешь не нарушшшая клятву долга. У меня хватит терпения и на это.
Аширо кивнула, зная, что сопротивляться не имеет смысла. Она ощущала, что их временное перемирие держится на зыбкой нити, и понимала: её жизнь в руках этого зверя. Каждый его взгляд вызывал у неё тревогу и неприязнь, но она понимала, что без его помощи ей не выбраться.
Коридоры подземелья становились уже и темнее, обломки под ногами заставляли их двигаться медленно и осторожно. Наконец, они подошли к лестнице, которая уходила высоко вверх. Лестница была узкой, и Даард шагал впереди, едва различая путь, ощущая за собой неровное дыхание Аширо.
Едва они достигли первого уступа, как сверху обрушился камень. Даард успел прикрыть эльфийку своим телом, и крики страха её выдали больше, чем любые слова. Она вцепилась в его руку, испуганно глядя вверх.
— Довольно, — проговорил он, чувствуя, как его зверь успокаивается от её близости. — Доверьссся мне или хотя бы сссделай вид, если хочешшшь выжить. Я выведу нассс отсссюда.
Она не ответила, но на мгновение её взгляд, полный отчаяния и мимолётной искренности встретился с его пустыми глазницами. Даард почувствовал, как её теплая аура пробудила его зверя, заставляя того мурлыкать внутри него. Он сглотнул, стараясь игнорировать это ощущение.
Лестница вывела их к узкому выходу, сквозь который они увидели проблеск дневного света. Наконец они вышли из темницы через потайной ход за пределами академии на окраине Дурбана, и Даард замер, чувствуя, как ветер обдувает их лица. Рядом с ним стояла Аширо, измученная, но, казалось, собранная. Она бросила взгляд на него, в котором сквозили страх и какая— то скрытая надежда.
— Теперь, когда мы здесь, — сказал он, не убирая руки с её плеча, чтобы она не сбежала, — расссказывай.
Аширо тяжело дышала, осматриваясь вокруг, стараясь привести мысли в порядок после всего пережитого. Мрачные коридоры академии, подземелье, пытки, густой магический туман и обвал остались позади, но воспоминания об этом давлении всё ещё были свежи. Она понимала, что оказалась на волоске от гибели, и хотя теперь они стояли под открытым небом, свобода казалась не более чем иллюзией — всё зависело от его следующего шага.
Даард удерживал её, несмотря на его пустой взгляд, тон его голоса был жёсткий и пронзительный, словно проникал в самую её суть. Зверь внутри него замирал, вслушиваясь в её дыхание, в её молчание, а вместе с ним и Даард подмечал каждое её движение, каждое колебание взгляда.
— Я жшшду, — холодно произнёс он, сжимая пальцы на её плече чуть сильнее.
Аширо встретила его взгляд, хотя на неё это давалось нелегко. Она понимала, что ему нужен каждый кусочек правды, но и она, измученная страхом и недоверием, не собиралась выкладывать всё, да и не могла.
— Какой именно правды ты хочешь? — тихо спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты сам видел, что несмотря на силу императора печать долга не преодолеть, из-за вашей самонадеянности все пошло не так. Всё это — магический взрыв, разлом — было результатом силы, которую ваша академия не смогла сдержать.
Даард резко оборвал её:
— Не увиливай. Это пуссстые оправдания, и мы оба это знаем. Я хочу знать, кто на сссамом деле сстоит за всссем этим и какая у тебя была роль в этом заговоре.
— Я… — она попыталась заговорить, но в горле словно пересохло. Она боялась его реакции, боялась, что он сразу сочтёт её виновной. — Да, я должна была доставить артефакт… Но сказать кому это выгодно я не могу. Я думала, что это просто задание…я хотела просто избавиться от долга. Как и все я просто хочу жить.
Он ощутил нечто большее в её словах, её страх был не напускным. Она играла по чужим правилам, но, казалось, не знала до конца, во что ввязалась.
— А что тебе известно о моей сэйре? — спросил он, сжимая челюсти, а его зверь напрягся, уловив напряжение в её ауре.
Аширо закусила губу, боясь встретить его взгляд.
— О твоей сэйре я узнала со слов стражи в академии, — проговорила она едва слышно, её голос почти сорвался. — Но место её нахождения… об этом я не знаю, вполне возможно она еще жива.
Слова эхом отозвались в его разуме. Жива. Это слово пробудило в его душе смутную надежду, и вместе с тем ярость — его хранимая, возможно, была жива, и он, всё это время, шёл на поводу у интриги, которая едва не лишила его рассудка.