— Если ты ссснова сссолжёшшшь мне, — его голос был низким и напряжённым, — я не просссто осставлю тебя на попечение палачей. Я заставлю тебя рассказать всё, что ты скрываешь, до последней капли крови.
Аширо ощутила, как её страх вновь накатывает, но теперь в его тоне звучало не просто подозрение, но и угроза. Она поняла, что от неё не отстанут до тех пор, пока не будет раскрыта вся правда.
— Я скажу всё, что смогу, — выдохнула она. — Но, пожалуйста, пойми… Я тоже стала жертвой манипуляций.
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ВТОРАЯ ПАРОЧКА
Плотная темнота подземелий окутывала всё вокруг, и Итой, точнее, Даша в его теле, всё ещё приходила в себя, стараясь осознать собственное состояние и обстановку. Она чувствовала себя в чужом теле, как в ловушке, а боль в голове не утихала, тяжело накатывая волнами.
Император медленно выпрямился, оглядываясь вокруг. Их окружала пыль и осыпающиеся камни — после магического взрыва вся структура подземелий пошла трещинами. Пространство сжималось и словно давило на них, отчего любой звук казался громче, а воздух плотнее и горячее. Свет от угасающего заклинания мерцал на стенах, отбрасывая причудливые тени.
— Ты знаешь где мы находимся? — спокойно и настойчиво произнёс император, но заметив, как сильно побледнело лицо друга, уже пару суток как лицо Даши, которая старалась не выдать, насколько она была ошарашена и дезориентирована, уточнил. — Итой ты в порядке?
«Какого чёрта?» — пронеслось в голове у Даши, но вслух она лишь пробормотала что— то неразборчивое, пробуя подняться на ноги. Даже её движения были не такими, как обычно. Этот эльфийский корпус был каким— то тонким, лёгким, и она чуть не споткнулась, перенося вес.
Император, не сводя с неё глаз, подошёл ближе, оценивающе оглядывая её состояние.
— Ты сказал… «Извините», — его голос был слегка напряжённым, в нем слышался лёгкий оттенок удивления. — Ты никогда прежде так не говорил, Итой. С каких пор извинения входят в твой обычный арсенал?
Даша чуть запнулась, осознав, что случайно выдала себя. Она сделала попытку быстро сгладить неловкость, придав лицу высокомерное выражение, хотя внутри ощущала леденящий страх.
— Слишком много всего свалилось сразу, — сказала она, стараясь говорить уверенно, как могла бы, вероятно, говорить эта высокомерная эльфийская сущность. — Я… предпочитаю проявить осторожность.
Император чуть прищурился. Его зверь внутренне напрягся, ощущая, что-то неуловимое, что до этого не беспокоило его: Итой всегда был прямолинеен и самоуверен, никогда не тратил слов на вежливость и снисходительность. Но сейчас…
— Осторожность? С тобой что— то изменилось, — сказал он, сдерживая лёгкий, чуть хищный прищур.
Эти слова словно ударили в самое сердце, и Даша поняла, что так просто от него не отделается.
«Да что он докапывается и докапывается не змей, а ищейка какая— то.»
Даша чувствовала, как её сердце колотится в груди, как будто сжимаемое ледяной рукой страха. Всё вокруг было таким странным, но не это выбивало её из колеи — было нечто хуже. До этого момента, когда она за каким— то чудом поперлась в сторону башни и оказалась в подземелье, она чувствовала присутствие хозяина тела, как слабую тень на краю сознания. Это давало хоть какое— то понимание его привычек и мыслей.
Однако теперь эта тень исчезла. Вокруг неё царила пустота, чужое тело больше не откликалось его остаточным чувством или мыслям. Даша осталась одна.
«Чёрт, и что теперь делать? Куда делся этот Итой? Именно сейчас его присутствие очень бы пригодилось» в панике думала она, чувствуя, как кровь приливает к вискам.
С каждым мгновением её беспокойство усиливалось: если раньше она могла хоть как— то сориентироваться по эльфийскому присутствию, то теперь осталась с этим страшным и странным миром один на один. И вид императора все больше и больше пугал ее. Словно до этого момента она не до конца осознавала ситуацию, а сейчас реальность обрушилась на нее лавиной.
Император по— прежнему смотрел на неё, его пронизывающий взгляд, казалось, легко проникал через все её попытки оставаться невозмутимой. Он пристально изучал её, явно чувствуя неладное, и её собственный страх усиливался. Теперь он как будто играл со своей добычей, стараясь понять, что перед ним.
«Соберись!» — мысленно приказала она себе, но слова в её голове звучали пусто, и от этого ещё сильнее хотелось оглядываться по сторонам в поисках выхода. Не знать, что говорить и как объяснить своё поведение, не чувствовать отклика от его сознания — это создавало панический вакуум, заставлявший её дышать чаще и глушить тревожные мысли.