Аширо вскинула взгляд, её дыхание стало чаще. Она почувствовала, что этот разговор изменил её — слова Даарда были не только обидными, они заставляли её взглянуть на мир другими глазами.
— Иного выбора у тебя всё равно нет, — добавил он жёстко. — Либо ты становишься полезной мне и понимаешь, как по— настоящему выживать, либо я не вижу смысла держать тебя рядом.
Аширо сжала руки в кулаки, её сердце колотилось от смеси страха и отчаяния. Она вдруг поняла, что стоит перед выбором, и привычный путь к свободе больше не выглядит таким простым.
Даард, не отрывая от неё взгляда, продолжил:
— Будешь докладывать мне каждую деталь, каждый шаг. Если ты снова решишь пойти против меня или проявишь слабость, последствия будут хуже, чем то, что ты уже испытала.
Аширо кивнула, пытаясь переварить его слова. Даард не просто угрожал, он ломал её прежнее восприятие мира, превращая её в инструмент для достижения своих целей, но этот же процесс пробуждал в ней силу, о существовании которой она даже не догадывалась.
— Ты понимаешь? — спросил он, его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась скрытая угроза.
— Да, — ответила она, и в её тоне прозвучало нечто новое — решимость. Она знала, что потеряла многое, но возможно, этот путь станет началом её трансформации.
Даард удовлетворённо кивнул, чувствуя, как она мысленно отстранилась состояние изменилось, приобретая твёрдость. Он знал, что на этот раз ему удалось достучаться до неё и заставить её двигаться в нужном направлении.
— Хорошо, — заключил он, его тон был ровным, почти холодным. — С этого дня ты будешь следить за своим окружением. И помни, что я не потерплю ошибок.
ЗВЕРЬ ИМПЕРАТОРА
— Ссстрашссно, — зверь пробормотал, явно испытывая нечто новое для себя. — Но... твой огонь...
Змей медленно мигнул, словно обдумывая ситуацию. Он прижал своё массивное тело ещё ближе, но теперь его движения были куда более осторожными, почти нежными, хотя это и не укрывало за собой чудовищной силы, сдерживаемой лишь его звериным самоконтролем. Близость исры, её присутствие каким— то образом наполняли его покоем, утихомиривая зверя, словно присутствие было потоком магической энергии, который проникал в его существо.
— Ты сссвоя, — снова прошептал он, произнося слова, которые больше походили на заклинание, чем на утверждение. — Ты принадлежишь мне.
Она почувствовала, как его тело чуть дрогнуло, и это движение было каким— то внутренним, словно не только она, но и он сам пытался понять природу их странной связи. Что— то внутри него хотело отказаться от агрессии, раствориться в этом тепле, но звериная сила, овладевшая им, упрямо удерживала свою власть.
На миг его взгляд вновь стал странно осмысленным, и он приподнялся, посмотрев на неё с непривычным выражением — почти вопросительным, словно сам не понимал, что с ним происходит. Даша, почувствовав эту слабую перемену, попыталась углубить контакт.
— Ваше Величество… — произнесла она как можно тише, будто надеясь, что спокойный тон вернёт ему человеческий облик, судорожно вспоминая как его зовут, но не добившись от страха успеха едва слышно всхлипнула в конце фразы. — Пожалуйста, вернись.
Ей до одури было страшно, еще как только он обернулся в это огромное нечто она готова была заорать от ужаса, но от шока даже на это была в принципе не способна.
На миг в его красных огромных глазах вспыхнул проблеск сознания, и его тело стало понемногу сокращаться, возвращая ему привычный облик. Щемящее ощущение ужаса постепенно исчезло, сменяясь отчётливым пониманием: перед ней вновь появился человек, правда, тяжело дышащий и растерянный, но всё же сам император.
На какое— то мгновение он просто смотрел на неё, стоящую в кольцах его хвоста, и опираясь рукой о стену, и в его взгляде мелькнула едва заметная неловкость, будто он только что проснулся от странного сна.
"Ты принадлежишшшь мне…" — шепот зверя всё ещё эхом звучал в его голове, но теперь он чувствовал, что контроль над ситуацией к нему возвращается. Наконец, он начал осознавать, что его зверь сковал эльфа — друга, мужчину, самца, который по природе не может быть с ним совместим.
Дахор, всё ещё ощущая звериную сторону, глубоко вдохнул, концентрируясь, чтобы вернуть себе контроль.
Его красные глаза, по— прежнему сверкавшие как угли, опустились на Итоя, и он выпустил его, медленно отпуская хвост, который держал его слишком крепко. Друг шатнулся, но устоял на ногах, судорожно дыша и обхватив себя руками, словно пытаясь удостовериться, что всё ещё цел.