— Что это? — тихо спросила сама себя и украдкой оглянулась, чтобы убедиться, что в архиве никого нет. «Неужели я случайно активировала что-то важное?»
Взгляд вернулся к проходу. Там, в глубине, словно двигались тени, хотя это мог быть просто отголоски моего страха. Я даже сделала шаг вперёд, чувствуя, как холодное дыхание тьмы постепенно окутывает меня.
Когда я приблизилась, взгляд упал на небольшую золотистую пластину у входа. На ней были выгравированы странные символы, а в центре находилась маленькая вмятина, напоминающая отпечаток ладони. Я медленно протянула руку, сердце бешено колотилось. «Не делай этого», — шептал внутренний голос. Но я уже была здесь. Любопытство тянуло и подталкивало узнать, что это такое.
Едва ладонь коснулась пластины, символы на ней вспыхнули ярким светом. Я было отпрянула, но поздно. Пластина быстро втянулась внутрь, и что-то с лёгким шипением активировалось. Секунда — и внезапный укол боли пронзил кончики пальце. Охнув, я отдёрнула руку, увидев, как из маленькой ранки на кончике пальца выступила капля крови. Она скатилась вниз, словно её притягивала сама пластина.
Кровь впиталась в металл, и символы на стенах прохода засветились тусклым синим светом, освещая узкий коридор. Слабое эхо донеслось из глубины.
— Нет-нет-нет, — прошептала я в ужасе, пятясь назад, проход открылся ещё шире, словно приглашая её войти, только я не была сумасшедшей чтобы лезть туда откуда так и веяло погибелью клаустрофобов.
Немного заглянула внутрь. Там, в самом конце коридора, что-то поблёскивало. Это мог быть ещё один магический артефакт или что-то, что могло помочь понять, что это за место. Но мне было страшно до одури. Сердце бешено колотилось, а мысли путались.
Я замерла на месте, глядя в глубину прохода. Но интуиция, этот внутренний голос, кричал слишком громко. Нужно уйти. Сейчас. Пока никто не увидел.
Я развернулась и бросилась прочь, мои шаги отдавались эхом в пустом архиве. Только я не знала, что оставила за собой. Проход остался открытым, и магические символы на стенах мерцали всё ярче, словно становились частью какой-то активации. Тишина архива теперь казалась обманчивой.
Выбежав в коридор, остановилась, переводя дыхание. Я чувствовала, как дрожат руки. «Что это было? Зачем я туда полезла?» Но мысль о том, что я могла оставить что-то важное открытым, не давала мне покоя.
Оглянулась назад, на массивную дверь архива, теперь казавшуюся ещё более зловещей.
— Я туда не вернусь, — пробормотала она, вцепившись в края плаща. — Пока не узнаю, что это за место и почему оно открылось на мою кровь.
Но глубоко внутри понимала, что рано или поздно ей придётся вернуться, хочется или нет ведь книги так и остались там лежать. Вернусь, когда тот тайный ход закроется он ведь должен закрыться сам по себе. Верно?
КРОВАВЫЙ ИМПЕРАТОР В ДЕНЬ ОБВАЛА
Дахор необходимо было разобраться с политической ситуацией в стране, именно поэтому он стремился убраться из Дурбана как можно скорее. Это он так себя успокаивал, на самом деле он намеренно ограничив своё взаимодействие с Итоем. Ему важно было отдалиться от Академии, да и от того, что начинало связывать его с эльфом на каком— то неведомом уровне. Переходя от одного зеркального перехода дороге, сквозь изнанку пространства, он продолжал убеждать себя, что это временная мера, а не побег, и что его действия абсолютно рациональны.
Когда Дахор наконец пересёк последний зеркальный переход и оказался на пороге дворца в Иаркане, его уже ждали. У дверей стояли несколько советников и охрана в полной готовности, а перед ними — Верховный Советник cаш Таарн, чьё лицо выражало смесь уважения и напряжённого ожидания. Советник почтительно поклонился, но в его глазах угадывалось беспокойство.
Когда Дахор Огненый пересекал широкие переходы дворца, избегая задерживаться хоть на секунду, как будто стремился убежать не только от того, что оставил позади в Академии, но и от самого себя. На его лице застыло выражение холодного самообладания, но в глубине его взгляда можно было уловить напряжение, которого он сам, возможно, не осознавал или не хотел признавать. Его зверь, казалось, всё ещё с неохотой отказывался от мысли о том, что он оставил позади — как будто эльф, был для него чем— то большим, чем просто другом и союзником, уму не постижимо.
А зверь шипел изнутри, недовольный действиями своей второй половинки сознания, повторяя одно и тоже “Иссскра…Исскра…Исскра”, напоминая о их позоре.
Переходы, мрачные и бесконечные, извивались и менялись, отражая гнетущую тишину его раздумий. Стража и советники сопровождали его молчаливым напряжением, словно сам воздух вокруг отображал его угнетающие мысли. Он не переставал убеждать себя, что вызов в столицу — это лишь удобный предлог для того, чтобы взять под контроль политическую ситуацию в Иаркане, разобраться с волнениями среди знати и торговых гильдий. Верховный Советник ха Таарн, инициировавший встречу, известен был своей осторожностью, почти трусливой предусмотрительностью. Слухи о его интересах в некоторых аристократических кругах не могли не настораживать Дахора.