Повторяю, в ходе контактов с пришельцами из загробного мира работает сетка нравственных координат, которая начисто отсутствует в ситуациях встреч, инициированных экипажами НЛО и нечистой силой.
Отношение последних к людям… М-да, оно более чем специфично. Я бы назвал его скандально беспардонным. Отношение же привидений ко все тем же людям… Из него можно вывести интересное наблюдение: в своей загробной жизни люди, видимо, не теряют нравственных ориентиров, которыми они руководствовались в их земном бытии. Они там, за гробовой доской, продолжают думать и беспокоиться о своих близких, оставшихся в мире живых.
Малолетнего сироту в детском приюте посещает дух его матери, волнующейся - как там поживает на земле ее любимый сыночек? Все ли у него в порядке? Тетя Шура, повстречавшись на том свете с Раисой Ремизовой, меняется в лице и начинает переживать за нее: "Тебе еще рано!" Призрак скончавшейся Не-вадовской спешит с того света с радостной вестью к своему возлюбленному, оставшемуся "за чертой" - на этом свете. Все это - характерные нормальные человеческие реакции. Они хорошо вписываются в привычную нам с вами систему нравственных координат.
А это означает одно: человек после смерти все равно остается человеком, не теряет своего морального облика. И это очень важное, по моему разумению, наблюдение!
Призраки умерших - единственная известная нам группа существ, прибывающих, условно говоря, из Зазеркалья, которая относится к нам, так сказать, по-людски. Вот почему на дальнейшие контакты с призраками и привидениями я возлагаю особые надежды. Держа на памяти их нравственный потенциал, вот над чем я, бывает, задумываюсь: может быть, как раз они и станут когда-нибудь нашими постоянными и равноправными партнерами по диалогу между обитателями двух наших миров? Или это еще одна моя "безумная" гипотеза - не более того?
Путь к такому диалогу, если он вообще возможен, помогут указать лишь дальнейшие кропотливые исследования феномена посмертных коммуникаций, включая его изучение, в первую очередь, на приборном уровне.
Проанализированные выше былички о контактах с "империей мертвых" представляют отнюдь не только фольклороведческий интерес. Мы соприкасаемся в них и через них с самой пленительной, самой волнующей из всех тайн, связанных с проявлениями аномальных феноменов, - с тайной жизни после смерти.
…Загадочные светящиеся "пятна", из которых выплывают или преобразуются призраки умерших, подозрительно и поразительно, как я уже говорил, напоминают "пятна НЛО" и "пятна домовых". "Пятно - из него НЛО", "пятно - из него домовой", "пятно - из него привидение". Да, чудится, во всех случаях работает один и тот же контактный механизм.
Но если эта линия связи функционирует по единому принципу, то, стало быть, должен, просто обязан быть у нее какой-то общий пульт управления. Отсюда - вопрос: кто, плотно укрытый от нас пеленой величайшей вселенской тайны, высится возле того пульта, всемогущий и всеведающий? Кто, упрощенно говоря, контролирует систему каналов междумировых коммуникаций? А может быть, не только эту систему, но и все остальное, что только есть в мире, шире - в разных мирах? Это очень сложный вопрос - почти необъятный.
И тем не менее позволю себе сказать, что, кажется, в своих вольных "неакадемических" раздумьях о природе аномальных явлений я уже почти вплотную приблизился на страницах моей книжки к ответу на него. Осталось сделать лишь несколько последних шагов, и внимательный читатель книги, наверное, сам уже догадался - в каком конкретно направлении.
Воздержусь, однако, от таких шагов. Тема всемогущего "контролера" системы междумировых коммуникаций воистину необъятна. Может быть, когда-нибудь я посвящу ей отдельную книжку. Ее обсуждение не входит в задачи, решавшиеся автором в данной работе. Суть задач сводилась к анализу поведения выходцев из иных миров.
Что же касается всемогущего "контролера"… Я здесь лишь намекну: почитайте Библию.
Заключение
КИТАЙСКИЙ ВАРИАНТ
Европейские и американские исследователи аномальных явлений, обсуждая контактную проблематику, оперируют, как правило, свидетельствами очевидцев и фактами из истории стран Европы и США. По их книгам бродят по кругу одни и те же давно ставшие классическими "случаи из жизни", примеры контактных происшествий, имевших место в тех самых странах. О "русских контактах" - полное молчание. Об азиатских (а сколько в Азии стран и народов!…) - тоже полное, за исключением дежурных общеизвестных цитат из индийского эпоса "Махаб-харата".
Ситуация объясняется наличием языковых барьеров.
Не знаю, будет ли когда-либо эта моя книжка издана "по ту сторону" таких барьеров, однако писал я ее с дальним прицелом восполнить пробел в мировой литературе об аномальных явлениях. Хотелось заполнить ею "русскую нишу" в ней, рассказать о том, что творилось и творится по части общения с загадочными существами в России. Не мне судить, насколько справился с задачей, но, надеюсь, с помощью этой книги удалось хотя бы чуть-чуть расширить горизонты непознанного.
Сейчас, завершая книжку, попробую расширить эти самые горизонты еще немного - за счет контактных материалов, в принципе неизвестных европейским и американским исследователям, а также слабо известных моим соотечественникам.
Вот я на протяжении десятков страниц обсуждал русские контактные феномены и в поисках аналогий изредка обращался в основном к английским сообщениям на ту же тему. То есть апеллировал к европейским быличкам, собранным, в частности, Э. Хартлендом и У. Э. Вентцем, классиками британской фольклористики. Их труды обильно цитируются зарубежными исследователями аномальных явлений, и мои скромные выписки из тех трудов не несут для исследователей - уж само собой! - никакой новой, интересной для них информации… И тут возникает вопрос: а нет ли по "азиатскую" сторону языковых барьеров каких-то иных, помимо русских, выявленных в этой книге кон-таквных индикаторов, по которым можно проверить "звучание" контактной темы?
Неоценимую помощь в поисках таких индикаторов могут оказать китайские источники информации. А их - много.
История китайской письменности уходит во мглу веков. На всем ее протяжении одно из центральных мест в культурной истории Китая занимали книги - десятки книг - о встречах с загадочными существами, начиная с первых столетий нашей эры.
Возьмем лишь два примера.
В XVIII веке жили на китайской земле два человека, которых по праву можно назвать профессиональными исследователями аномальных явлений. Звали их Цзи Юнь и Юань Мей. Каждый из них оставил нам по нескольку своих книг, собраний китайского бы-личкового фольклора.
На протяжении долгих веков Китай был закрытой страной. Информация практически почти не просачивалась ни туда, ни оттуда. Так насколько - вот что очень интересно! - записи Цзи Юня и Юань Мея соответствуют изученным нами материалам?
Современные западные исследователи различной "аномалыци-ны" любят оперировать таким понятием, как "надежный свидетель". Полицейский, конгрессмен, офицер армии, военный или гражданский пилот, астроном, священник - это все надежные свидетели. Так вот, на страницах книг Цзи Юня и Юань Мея именно надежные свидетели упоминаются постоянно.
Юань Мей: "Господин Сюн Дичжай, член палаты ученых, рассказал мне…" Цзи Юнь: "Главнокомандующий Цзи Муса рассказывал…", "Секретарь Государственного совета Юн рассказывал…"
Свидетели, как видим, в самом деле надежные, по роду своей деятельности не способные на безответственные заявления. И вот что вся эта в высшей степени серьезная публика сообщает о своих контактных переживаниях.
Известный философ Чжу Шисю увидел, по его словам, однажды вечером над деревьями "свет, то поднимавшийся вверх, то опускавшийся вниз… Вскоре свет приблизился: он был огромный, как несколько десятков колес, соединенных вместе. Когда свет совсем приблизился, в нем стали видны три человека. У того, что был в середине, глаза находились на лбу". Другой свидетель другого таинственного небесного феномена, крупный чиновник Чжан Сяопо сообщил, что однажды он "сидел во дворе; на небе не было ни облачка, и вдруг он услышал треск. На небе появилась трещина, и в ее середине - два глаза, похожих на лодки, с блестящими, испускавшими яркий свет зрачками, круглыми, как тележная ось. Весь двор был залит их сиянием".