Пробегает всякий раз по спине легкий холодок, когда житейские обстоятельства вынуждают, к примеру, нанимать такси. Сажусь в машину почти как в подлодку, с минуты на минуту готовую с пробоиной в борту лечь на дно. А когда без происшествий доезжаю до нужного мне места, то непременно Провидение благодарю за то, что остался жив и здоров. Вылезая из машины, перевожу украдкой дух. Ну вот и слава Богу. Пронесло и на этот раз тоже. Не покалечило в пути.
Можно, стало быть, жить дальше.
Реагирую же я на легковые лимузины таким вот образом потому, что они играют какую-то зловещую, роковую роль в моей судьбе.
Под визг тормозов вылетал я вместе с лобовым стеклом из таксомотора, но, врезавшись всем телом в асфальт, отделывался на удивление пустяковыми ушибами да синяками. В другом случае "Волгу", в которой мы с приятелями ехали на рыбалку, долго крутило пропеллером по мокрому после дождя шоссе и шмякнуло, в конце концов, о фонарный столб. Все, кто находился в ней, остались в полном здравии. Все, кроме меня, сидевшего на заднем сиденье справа, - как раз там, куда и пришелся удар о тот самый столб.
И опять я долго ходил, покрытый синяками. В третьем случае "Москвич", в мглистом осеннем тумане вынырнувший внезапно из подворотни, поддал меня так, что в следующую секунду обнаружил я себя лежащим плашмя на его капоте. А спустя полтора месяца…
Впрочем, хватит примеров. Поверьте на слово, их немало. Более того, тревожно много, слишком много, чтобы легкомысленно игнорировать их.
Дорога моей неброской, в общем-то, жизни, лишенной каких-либо особых приключений, утыкана дорожно-транспортными происшествиями густо, плотно. Их на той дороге накопилось столько, что и не упомнишь всех… В чем тут дело, спрашивается? И можно ли объяснить все это, апеллируя к закону случайных чисел?
Случайно не повезло мне на российских автотрассах один раз, случайно - второй. Третий. Четвертый… Четырнадцатый. Пятнадцатый… Не многовато ли случайностей?
Самое же интригующее - почему мне досаждают именно и только легковые автомобили? А грузовики и автобусы, троллейбусы и самосвалы обходят меня стороной?
Ответов на поставленные вопросы я не знаю. Да и не стремлюсь искать их. Ибо в поисках ответов можно забрести ненароком в такие дали, что впору будет записываться на прием к психиатру. Мол, простите за беспокойство, милый доктор, но вот беда - натуральное наваждение и чертовщина: бесы охотятся за мной, бесы легковых автомобилей. Приведу-ка я сейчас вам, доктор, еще один пример такой охоты, самый среди прочих занимательный, неожиданным образом самостийно аукнувшийся с предметом моих главных жизненных интересов - с изучением аномальных явлений, "встреч с чуждым".
Случай, фатум, рок, бес - дело тут не в названии - снова едва не отправил меня как-то раз с помощью легкового автомобиля на тот свет. А произошло это в нескольких шагах от дома, в котором я прожил лучшие годы своей жизни, отроческие и юношеские.
Дело было в Ростове-на-Дону - городе, где я родился и вырос, где окончил школу, потом университет и откуда сбежал затем в Москву, поступив там в аспирантуру. Сбежал, впрочем, не навсегда, разом оборвав все связи. Каждое лето, а иной раз и зимой я наведываюсь в родной мой, любимый Ростов, встречаюсь с друзьями юности. В общем, отмякаю на родине душой от столичной деловой круговерти, чтобы, слегка развеявшись в Ростове, с новыми силами нырнуть в нее вновь… Вот и в тот день, о котором я сейчас коротко расскажу, временно пребывал я на родной до боли ростовской земле. Нелишне отметить попутно, что пребывание это носило на сей раз весьма и весьма хлопотный характер, чего не случалось ранее.
На дворе стояло лето 1989 года - незабываемого для меня, удивительного года, в высшей степени знаменательного для всех русских исследователей аномальных явлений. Совершенно внезапно освежающее дыхание перестройки, затеянной Горбачевым, коснулось и этих самых явлений тоже. В один прекрасный день без каких-либо объяснений, до которых власти предержащие не сочли нужным снизойти, были сняты все существовавшие ранее запреты на публикации в России материалов о "встречах с чуждым".
Медлительная горбачевская гласность, сделав на четвертом году перестройки очередной свой шаг на пути к полной свободе слова в стране, сдернула нежданно-негаданно - и наконец-то! - завесу плотной секретности с так называемой "контактной темы".
Пресса в ответ буквально взорвалась тут же десятками статей о контактах наших современников с экипажами НЛО и полтергейста-ми, домовыми и лешими, привидениями и незримыми сущностями.
Приехав летом того памятного года в Ростов, я не мешкая напечатал в местных газетах серию статей о моих персональных многолетних исследованиях аномальных явлений, проводившихся мною в СССР времен правления Брежнева и его последышей в сущности нелегально. В статьях я не забыл высказать в выражениях, отнюдь не деликатных, все, что накипело на душе. Все, что я думал, по сей день думаю о государственной власти, с осознанным садистским цинизмом мешавшей на протяжении десятилетий вести исследования такого рода открыто, гласно. В конце каждой статьи указывал я на всякий случай свой временный адресок "до востребования" в одном из ростовских почтовых отделений. И присовокупил к нему просьбу сообщать по названному адресу о "странных происшествиях", "встречах с чуждым" в жизни читателей статей, ежели таковые когда-либо имели в ней место.
Письма читателей хлынули в ответ на мою просьбу, что называется, лавиной - на радость мне.
В тот жаркий летний день, о котором идет речь, пришаркивающим от усталости шагом я медленно брел по широкому и шумному городскому проспекту, мысленно переваривая на ходу информацию, накопленную с утра. Было воскресенье, примерно около шести часов вечера. А отправился я в путешествие по адресам, указанным в читательских письмах, утром. И успел обойти за день, представьте себе, двенадцать домов, всласть наговорившись с авторами писем в каждом, подробно записав их удивительные рассказы, уточнив при личных встречах все мельчайшие нюансы того, о чем толковалось в их письмах.
Утомленный, но бесконечно довольный, шел я сейчас к самому лучшему - с моей, понятное дело, точки зрения - дому в Ростове-на-Дону. Там меня поджидала моя мать, а вместе с нею тепло и уют родного очага. Тихая узкая улочка, где стоял тот дом, пересекала проспект, по которому я мерно шаркал натруженными ногами, под прямым углом.
Когда я добрел до нее, мне осталось лишь пересечь проезжую часть проспекта, а там уж до маминого дома было рукой подать… Занятый своими мыслями, ничего не видя вокруг, я шагнул с тротуара на проезжую часть.
Рев автомобильного клаксона оглушил меня почти тотчас же. Завизжали тормоза. И что-то пребольно садануло по левой ноге сбоку. Удар оказался чувствительным - сердитым и сильным. Взбодренный им, я едва устоял на ногах. Нелепо взмахнул руками и замер как вкопанный на месте, озираясь недоуменно по сторонам.
- Куда прешься, псих ненормальный?! - с отчаянием в голосе вскричал водитель синих "Жигулей", едва не протаранивших меня. - Жить надоело, что ли?
Распахнув дверцу, он высунулся всем своим дородным телом из машины и погрозил кулаком. На круглом его лице, краснощеком и гладко выбритом, застыла гримаса ужаса.
- Извините, - молвил с запинкой я и потер рукой ногу, ощутимо подшибленную автомобильным бампером.
Комок в горле, ватный клок испуга, пресекая дыхание, мешал мне говорить.
- Идиот! Псих!
- Э-э… Гм… Извините. Задумался, знаете ли.
- Ах, он задумался! - прорычал в ответ широкоплечий владелец "Жигулей", продолжая в гневе размахивать кулаком. - Остолоп! Болван! Я же чуть было между глаз тебе не въехал!
Кулак в последний раз описал возмущенную дугу в воздухе над головой водителя.
- Раззява и кретин. Да, кретин и раззява. Ладно. Проваливай. Видеть твою задумчивую рожу не могу!
Дверца синих "Жигулей" с чувством хлопнула, закрываясь. Мотор взревел. Машина резво, споро стронулась с места, унося в своем нутре в неведомые мне дали ее осерчавшего хозяина, разгневанного, согласитесь, совершенно справедливо.