— Ни хрена, Эйдриа. И мне не нужны права на мои работы после их продажи. Они становятся частной собственностью того, кто их купил. Если бы я спроектировал и построил дом, разве меня интересовало бы, кому его владелец его перепродаст? Наплевать и забыть.
— Забыть? — изумленно переспросила Эйдриа. — Ты рехнулся? Это же не здания, придурок. Это искусство!
Леон поморщился, когда она швырнула трубку.
На третьем этаже, в помещении, предназначенном для публичных слушаний, телевизионщики с трудом пробивались сквозь толпу протестующих, дабы осветить то, что стало центральным событием в вечерних местных новостях Нью-Йорка. Возмущенных было примерно втрое больше, чем рассчитывала Парковая комиссия. К группам активистов, которые вечно путались под ногами, нарушали порядок слушаний и мешали делам городских парков, защищая одно или протестую против другого, уже привыкли. Но данное сборище явно свидетельствовало о тщательной предварительной подготовке. Джина Лопез занимала пост председателя Парковой комиссии всего год с небольшим и сегодня чувствовала себя очень неуверенно.
К микрофону снова направилась рыжая женщина. Джина не могла определить, к какому из двух лагерей, собравшихся в комнате, принадлежит эта молодая женщина. Один лагерь — это группа людей из мира искусства: одеты они были обыденно, но продуманно. Вторая — люди в дорогих костюмах и женщины в меховых шубах. Но и та и другая решительно требовали, чтобы «Солидарность» осталась на своем месте.
— Художник не виноват, что ваш департамент никак не может помешать людям садиться на его произведение, как на скамейку, — говорила тем временем Дениз Соммерс. — Вы должны были защитить эту скульптуру от публики с самого начала. Ведь это же произведение искусства, а искусство — это история! И ваша работа, а также задача музеев сохранить эту историю для потомков. Если ваш департамент покупает произведение искусства для народа, тогда ваша обязанность защитить его от народа, а не просто продать и таким образом избавиться от проблемы.
К микрофону подошел член правления.
— Но ведь мы все хорошо знаем, что многие произведения искусства в парке используются людьми. Дети уже много лет взбираются на «Алису в Стране чудес», например.
Денни покровительственно улыбнулась.
— Но ведь «Алиса…» не совсем серьезное искусство, верно?
Заговорила член комиссии Лопез:
— Относительно «Солидарности» можно сказать одно: мы перепробовали все способы защиты — от объявлений до оград. И мы не можем передвинуть ее в другое место, потому что в своем контракте скульптор специально оговорил: его произведение должно быть установлено в определенном месте и никогда не должно перемещаться. И теперь у нас есть возможность продать ее с хорошей прибылью и заменить другой работой, причем налогоплательщикам это не будет стоить ни цента. А у Парковой комиссии появится полмиллиона долларов, на которые можно будет заказать другие скульптуры и разместить их в парке. Именно об этих преимуществах я и толкую: больше заказов, больше работы для скульпторов.
На сцену решительно вышла Эйдриа. Лопез верно догадалась (по сопровождающим женщину воздушным поцелуям), что эта дама с габаритами футбольного защитника и организовала все мероприятие, включая приглашение телевизионных корреспондентов.
— Вот как я все это понимаю. — Эйдриа жизнерадостно улыбнулась собравшимся и камерам. — Если в контракте сказано, что работу нельзя перемещать, значит, вы не можете ее продать, ведь так? Потому что, если вы ее продадите, ее придется переместить.
— Мы выяснили, что это очень узкое понимание закона, — заявил адвокат комиссии. — Действительно, мы не имеем права ее перемещать, но право ее продать мы имеем, при этом не нарушая сути контракта с автором.
Член комиссии начал говорить о новой скульптуре, которая заменит «Солидарность».
— Предлагаемая работа выполнена единственным сыном одного из очень известных братьев Фонтана, которые сделали так много для продвижения мраморных статуй тех позднее широко известных скульпторов, которые создали тысячи знаменитых скульптур, разбросанных по всей стране в девятнадцатом веке и начале двадцатого.
— Так это мраморная скульптура? — Эйдриа ехидно улыбнулась. — Погода ее разрушит. Уж по этой причине лучше ничего не менять.