Тень на стене замерла в ожидании.
— Сама напросилась, — сказал Чес, вновь поднося к губам трубу.
Она хрипела и ревела, но Мелани не отозвалась. Потом в ход пошли гусли, но Чес быстро признал их неэффективными. Вот скрипка была куда лучше. Чес с энтузиазмом пилил ее смычком, пока от резкого пронзительного визга не разболелись уши. Следом пришел черед здоровенного тромбона, от баса которого на плечи осыпалась штукатурка, а позже — гармошки. Увлекшись, Чес даже сумел выжать из нее незатейливую мелодию, а затем вытащил из шкафа здоровенный барабан.
— Мелани, — позвал он. — Не хочешь помогать — ладно. Сделай хотя бы так, чтобы сегодняшнее утро осталось со мной, и я уйду. Просто не забирай у меня это, слышишь?
Он стукнул по барабану ногой, дунул в тромбон и растянул меха гармошки, но Мелани так и не появилась. Ему померещился легкий смешок, но, может, это были отголоски аккорда.
— Ладно, — сказал Чес, возвращая инструменты в шкаф. — Есть еще способ. Я не хотел, но ты меня вынуждаешь.
Он снял пиджак и аккуратно повесил на спинку стула, расслабил галстук-бабочку. Пламя факела заметалось как от порыва ветра, и тень на стене задрожала, размываясь. На миг Чесу померещились острые уши, лохматая холка, как будто он уже не человек. Пути назад нет — на кону слишком многое.
— Возможно, ты задаешься вопросом, что это он делает? — произнес он, расстегивая рубашку.
Тишина словно загустела в ожидании его ответа.
— Так я скажу, — продолжил Чес, расправляясь с пуговицами. — Ты вроде не любишь мужчин, так? Не веришь, что среди нас попадаются вполне достойные индивиды. — Рубашка отправилась на стул к пиджаку. — Убедить тебя в обратном у меня вряд ли получится, раз за столько лет никто не смог. — Чес взялся за ремень. — Но если ты сейчас же не появишься, то увидишь воочию все различия между мужчиной и женщиной, во плоти. Тебе ведь это не нравится, может, даже пугает. Раз уж ты общаешься только с девственницами.
Он вжикнул ширинкой и замер, ожидая какой-то реакции от мытаря, но вместо этого услышал голос Кэсси.
— Зачем ты раздеваешься, Чес?
Он развернулся, поспешно застегнул брюки. Кэсси стояла на пороге, и кудлатая собака высунула из-за нее любопытную морду.
— Он собирался нанести мне моральную травму своей мужской наготой, — охотно пояснила Мелани, проявляясь на крае колодца.
Большие глаза, чуть длинноватый нос, платье по старой моде и ехидное выражение лица — кажется, она вовсе не страдала во время его представления, а наоборот — наслаждалась спектаклем. Даже сидит вон нога за ногу.
— Пытки, угрозы, шантаж… — продолжила она ябедничать. — И вот этому придурку ты отдала свою девственность? Мне кажется, прошлый и то был получше.
— Прошлый? — нахмурился Чес.
— Если хочешь покрутить колесо и вернуться назад прямо сейчас, давай сделаем это, — предложила Мелани.
— Нет, я пока задержусь, — пробормотала Кэсси. — Чес, но зачем ты пришел один, без меня?
— О, это самое интересное, — ответила вместо него Мелани. — Как я поняла, он хочет отнять у тебя возможность пользоваться колесом. Все мужчины такие. Им претит сама мысль о женской свободе!
— Это не так, — возразил Чес, глядя Кэсси в глаза. — Просто я боюсь забыть это утро. Не отбирай его у меня, пожалуйста.
— Если мы оба останемся живы, то пусть все идет своим чередом.
— А зачем ты сюда пришла? — пытливо спросил он, заранее пугаясь возможного ответа.
— Доктор сказал, что ректор держит свежевыкопанные артефакты где-то в хранилище. Вдруг Мелани знает.
— Знаю, — подтвердила она.
— А как упокоить мытаря? — спросил Чес, но Мелани проигнорировала его вопрос.
— Ты знаешь, как упокоить Дугласа Мактрау навеки? — повторила то же самое Кэсси.
— Возможно, — недовольно ответила Мелани.
— Ну и, — поторопила ее Кэсси, когда пауза затянулась. — Дуглас Мактрау мытарь, как и ты. Душа, не нашедшая покоя. Мелани, если знаешь что-то такое, что может помочь, расскажи, пожалуйста.
Мелани тяжко вздохнула, поерзала на крае колодца.
— Да, я тоже мытарь, и твой Гроув предлагал меня упокоить, — наябедничала она. — Даже не поинтересовавшись, хочу ли я, и не допустив ни малейшей мысли, что ему это в принципе не по силам.
— Просто скажи, что сделать, и все у меня получится, — сквозь зубы потребовал Чес, приводя в порядок одежду.
Мелани бросила на него презрительный взгляд — точно грязной водой окатила.