– Я просто тебя всегда любил, Оле-Лукойе! Помнишь, ты тогда сказал?
Тёплая ладонь Оли накрыла мою руку. Я вздрогнул внутри себя от неожиданности, но виду не подал. По всему телу разлилась волна тепла и нежности, готовая вылиться наружу. Я сидел недвижно и боялся шевелиться, лишь бы Оленька снова не исчезла, не растворилась во времени и пространстве. Я робко открыл глаза и с сомнением, и в то же время с надеждой посмотрел на свою первую любовь.
– Помню, Ольга. А ещё помню, как ты мне сказала на прощание, что я – твой самый близкий человек, любимый друг… Друг, а не мужчина. Зачем ты сыплешь мне соль на едва затянувшиеся раны?
– Ты никогда не подавал виду, что я тебе нравлюсь. Ты молча смотрел, как я меняю кавалеров. Я могла бы сама тебе, конечно, признаться в любви. Но… Ты мог ведь меня отвергнуть, как женщину. И я боялась потерять и близкого друга, и любимого мужчину.
– Было и прошло. Оле-Лукойе больше нет, Оля, они остались там на перроне, и каждый выбрал свою дорогу. А я думал, ветер не донёс тогда мои слова до тебя.
– Я услышала твоё признание слишком поздно… Может, мы снова встретились не зря? И у Оле-Лукойе есть шанс всё исправить…? У нас есть шанс…всё наверстать? Коля, я ведь любила тебя всегда.
– Любила – глагол прошедшего времени. А мы живём в настоящем. И замуж, Оленька, ты вышла не за меня. И отец Катюши – выдающийся профессор Илья.
– Прости, прости, прости! Сколько мне надо просить у тебя прощения? Мы можем всё вернуть, любимый?
– Нет, Оленька. Мы перешли точку невозврата, нам уже ничего нельзя вернуть. Но…я тебя ещё люблю, кажется, даже теперь сильнее. Давай перепишем нашу историю любви, только начнём всё с самого начала?
Мы ещё долго сидели с моей Олей под навесом раскидистых клёнов, держались за руки и целовали друг друга трепетно, нежно, в первый раз.
Конец