На обеих ее подруг в детстве оказывали огромное давление родители. Отец Лиз постоянно убеждал ее, что нужно стараться и добиваться большего, ставя планку выше и выше. Отец был неумолим, и Лиз приходилось переносить его вспыльчивость и горькие обвинения. Однажды, после того как на экзамене по английскому она получила девяносто баллов из ста, отец накричал на нее: «Что с тобой случилось, что ты наделала столько ошибок?» А когда Лиз была выбрана из шестисот девочек на вторую женскую роль в главной постановке школьного театра, он просто проворчал: «Ничего хорошего, раз тебе не досталась главная роль». Поэтому ничего удивительного в том, что Лиз всегда болезненно реагировала на сарказм и иронию.
В то же время Катю ее родители считали своей собственностью. Конфликты между ними возникали в основном из-за нее, и она думала, что уровень децибел и количество языков, на которых они ругались (как минимум три), по крайней мере доказывал, что родители были искренни. Со временем Катя привыкла не реагировать на ругань. Это потом пригодилось ей в работе на телевидении в общении с орущим и вечно недовольным режиссером.
Поборов сон, Джоанна закуталась в халат, подаренный на Рождество Джорджем, и медленно стала подниматься по узкой винтовой лестнице.
Она была приятно удивлена, услышав, что Катя негромко говорит с Лиз по телефону. Должно быть, Катя сама позвонила, потому что звонка Джоанна не слышала, и это ее обрадовало.
Она услышала, что они договариваются встретиться через полчаса. Может быть, в конце концов они возведут мост через пропасть, возникшую между ними.
Катя положила трубку и повернула бледное, встревоженное лицо к Джоанне.
— Ночью я решила, что пришло время во всем разобраться, — тихо сказала она. — Надеюсь, я правильно поступаю.
Джоанна ничего не могла ей посоветовать. Она попыталась поставить себя на место Кати. Искушение попытаться все скрыть было огромным. Она надеялась, что все вместе они смогут найти разумное решение проблемы без злобы и затаенной обиды. Однако когда полчаса спустя Джоанна выглянула из окна и увидела непривычно взволнованную Лиз, она спросила себя, не разумнее ли было бы немного повременить со встречей. Катя и Лиз слишком хорошо знают друг друга, слишком близки чтобы оставить эмоции в стороне.
Лиз не стала терять времени и сразу перешла к делу. — Мне в самом деле очень жаль, что все так получилось. Поверьте мне, я меньше всего этого хотела. Я не собираюсь отрицать свою причастность, но, как уже сказала вчера, я обо всем узнала, когда отдел новостей уже вовсю работал над этой статьей. И сейчас работа над ней продолжается.
Катя фыркнула.
— Кто, черт возьми, у вас редактор, Лиз?
— Да, формально я могла бы приказать им прекратить работу, — призналась Лиз. — Журналистам, ходившим на Роланд-Мьюс. Репортерам, посещавшим Хьюго в больнице. Тем, кто брал интервью у Дейвины. Но на каком основании я могла бы этот сделать?
— Знаю, знаю, — прервала ее Катя раздраженным голосом. — Я могла бы предоставить тебе основание. Вот оно, пожалуйста. — Катя глубоко вздохнула. — У меня нет, никогда не было и никогда не будет романа с Хьюго Томасом. — Катя сделала паузу, желая, чтобы ее слова были услышаны. Затем она добавила. — Я тебе в этом торжественно клянусь.
Лиз несколько мгновений молчала, затем напряжение на ее лице пропало. На душе у нее стало легче, но в голосе чувствовалась легкая неуверенность, когда Лиз сказала:
— Слава Богу. Это самая лучшая новость, которую мне удалось узнать, хотя в газете теперь будет адская брешь. Но, — Лиз нахмурилась, — это дерьмо Тони не успокоится. Я не смогу его остановить, и он будет разнюхивать до тех пор, пока не раскопает, с кем у тебя роман. В конце концов у него есть написанная тобой записка и счет за телефонный разговор из этого дома на Роланд-Мьюс, где указан твой номер.
Катя знала, что Лиз права. Она много размышляла об этом во время сегодняшней бессонной ночи и пришла к такому же выводу. Тони выяснит все, что ему нужно, независимо от того одобряет это Лиз или нет. Лиз ей говорила раньше, что Фергус очень бы хотел, чтобы правительство потряс новый скандал, и хотя эта статья не направлена прямо на члена парламента, Фергус увидит, что все же она может доставить неприятности кабинету министров.
У Кати был выбор. Все отрицать. Сделать ставку на то, что журналистам не удастся обнаружить правду, хотя очень велика вероятность того, что газетчикам удалось найти людей, видевших ее на Роланд-Мьюс. Но ведь это ничего не доказывает, или нет? Она не была уверена. Она может обратиться к самым опытным юристам с телевидения, чтобы они попытались замять это дело. Или положиться на двенадцатилетнюю преданность Лиз, рассказать ей все как есть, в надежде, что ее подруга предложит настоящий выход, который позволит похоронить эту историю навсегда.