Лиз повела бровью.
— Разумеется, в течение часа ее вытурили из фирмы, — продолжал редактор лондонского отдела.
— Чтоб мне провалиться, а я думала, что только журналисты грязно работают.
— Полагаю, неплохой способ повышения производительности, — оскалился редактор лондонского отдела.
— И что с ней сталось?
— Не знаю. Вероятно, один из клиентов найдет ей дело. Так вы хотите, чтобы я разрабатывал этот материал?
— Секс в фирме… Хм, возможно, будет интересно, но нам нужно быть осторожными с такими вещами.
— Которыми она занималась?
Они оба засмеялись. За весь напряженный рабочий день у Лиз это была первая минута передышки. Она до сих пор не знала, получится ли статья про Берроуз.
— Нам надо будет обратиться за консультацией в Комитет хорошего вкуса. Не знаю, как мы сможем это использовать, — ответила Лиз.
«Не только в газетах записывают на пленку «клиентов», — подумала она.
Их прервал Тони. Он был взбешен.
— Догадайтесь, какую передовицу поместила «Гэзетт»?
Лиз насторожилась, а Тони процитировал заголовок из «Гэзетт»: «МУЖ ЧЛЕНА ПАРЛАМЕНТА + ТЕЛЕЗВЕЗДА.»
Лиз насупила брови.
— Нам было известно, что Родди бросится туда со своей фотографией. — Лиз тщательно подбирала слова. — Но у них, должно быть, очень расторопные ребятки, если они смогли поместить эту статью уже в первое издание. Я хочу сказать, невероятно, что им удалось так быстро узнать про Катю Крофт и Хьюго Томаса и найти свидетелей с Роланд-Мьюс.
Лиз в волнении кружила вокруг стола. — Мне интересно, кто это у них там такой? Мы не знаем, кто написал статью?
— Кажется, Фил Уоллас, — ответил Тони. — Он недавно перешел к ним из «Дейли экспресс». Шустрый малый.
Лиз отнеслась к этому с сарказмом. Может быть, ей следует пригласить редактора отдела новостей из «Дейли экспресс» и посмотреть на этого парня. Они, конечно, быстро работают. Надо сказать Бобу, пусть все устроит.
— Ладно, — сказала она. — А теперь, пожалуйста, очистите помещение. Мне нужно кое-куда позвонить.
Катя оказалась в осаде, она была пленницей в собственной квартире.
Конечно, она могла есть и пить то, что ей нравится и смотреть то, что ей хочется, по телевизору. Но она не могла выйти из квартиры. Орда фотографов и репортеров, посланных редакторами отделов новостей всех столичных воскресных газет, караулили ее у дверей.
Первые признаки того, что ее ждет, Катя обнаружила, когда возвращалась в обед от Джоанны. У входа в многоквартирный дом, в котором она жила, расположилась в машине молодая парочка. Их можно было бы принять за влюбленных, если бы линза камеры, лежащей на приборной доске «форд-эскорта», не давала зайчик.
Это «Гэзетт», не мудрствуя лукаво, послала фотографа. Девушке-репортеру было, вероятно, поручено взять у Кати интервью, а фотограф щелкнет затвором фотоаппарата перед ее лицом. В фотобиблиотеках газет хранятся сотни ее фотографий. Но им всегда требуется самая свежая, и время от времени результат бывает великолепным. Знаменитость в слезах, знаменитость рассержена. Газеты это любят. Они всегда печатают отвратительные, неретушированные снимки, и знаменитости ничего не могут с этим поделать.
Катя обдумывала, возвратиться ей к Джоанне или нет. Но Джо выглядит неважно, вероятно, у нее достаточно проблем и без нее. В любом случае нужно возвращаться к себе, как бы трудно это ни было. Она как-нибудь справится с парой газетных журналистов. Катя надела большие темные очки и расплачивалась с водителем такси, когда щелкнула камера. Катя лишь опустила голову. Ей сейчас ничего нельзя было говорить. Прошедшие сутки были нелегкими.
— Извините, мисс Крофт, — девушка-репортер волновалась. — Мы из «Санди гэзетт».
Из «Гэзетт»? Как они узнали? В ушах эхом пронеслись слова Лиз: «Если мы не опубликуем эту статью, то кто-нибудь другой опубликует».
Катя прошла мимо журналистов и стала набирать шифр замка парадной двери.
Отчаявшись, журналистка прокричала:
— Как насчет ваших отношений с Хьюго Томасом?
Катя пожала плечами и успокоилась, увидев, что грузный швейцар направился через вестибюль открыть дверь.
— Спасибо, Артур. Скажи этим людям, что я не хочу, чтобы меня беспокоили, ладно?