Несколько месяцев спустя на остров в грустном и подавленном настроении прибыла Лиз. До этого она не принимала приглашения: Кати провести на Майорке отпуск, но обстоятельства изменились. Последние восемь недель были для Лиз сплошным кошмаром: ее мать умерла, а «Дейли грэфик» закрылась, оставив девушку без работы. Лиз часто звонила Кате, и та, как могла, пыталась поднять упавшее настроение своей подруги, выслушивая и утешая ее.
— Самое лучшее, что ты можешь сделать, — говорила она Лиз, — это бросить все и приехать на время ко мне, пока все не уляжется. Ну, что скажешь?
Лиз не надо было долго убеждать. С трапа самолета сошла бледная, рыхлая и одутловатая Лиз. Когда Катя познакомила ее со своей новой подругой, Джоанна сразу подумала, насколько она не похожа на ту живую, напористую Лиз, которую она представляла себе по рассказам Кати.
Проходили дни, а Лиз продолжала бродить по квартире, не желая, а, может быть, не имея сил выйти из депрессии. Джоанна, всегда переживавшая за других людей, старалась, чтобы Лиз чувствовала себя в ее квартире желанной гостьей, она готовила аппетитные кушанья, украшала комнаты цветами и мягко пыталась вызвать Лиз на разговор.
Через десять дней после приезда Лиз, подруги, придя домой после работы, обнаружили в холодильнике бутылку вина. Лиз сказала, что хочет поговорить обо всем, что случилось. Она не может больше держать все в себе. И больше всего ей хочется рассказать о причинах, которые привели к смерти матери.
Срывающимся голосом Лиз открыла им, что — как Катя и предполагала — мать умерла не своей смертью. Сьюзан Уотерхаус покончила жизнь самоубийством. Катя безуспешно пыталась скрыть потрясение — в разговорах по телефону Лиз не обмолвилась об этом ни словом. Теперь она говорила, насколько велика ее вина: ее так захватила карьера, что у нее почти не оставалось времени для матери. Лиз старалась представить себе, о чем думала ее мать перед тем, как выпить смесь из алкоголя и таблеток от бессонницы, выписанных ей лечащим врачом.
Все началось после смерти отца Лиз. Сьюзан Уотерхаус уже давно потеряла красоту, благодаря которой она и вышла замуж двадцать шесть лет назад. Замужество погубило не только ее внешность, но к растерзало ее душу. Муж изводил ее своими придирками, мелочностью и упреками. По правде сказать, когда он умер от сердечного приступа в реанимационном отделении в Королевском лазарете Нью-Касла, Сьюзан вздохнула с облегчением.
Провожая шестидесятилетнего отца в последний путь, Лиз и ее младшая сестра Сара с трудом пытались припомнить счастливые моменты своего детства, чтобы осознать тяжесть утраты, но это оказалось нелегко. Они его помнили домашним тираном — когда он после работы ставил машину в гараж, дети всегда наблюдали за выражением его лица. Если отец был в плохом настроении — телевизор сразу же выключался, срочно доставались школьные учебники и воцарялась напряженная тишина. Если отец внезапно не срывался, то ужинали молча. Но несмотря на все меры предосторожности, любой пустяк, например отсутствие соли на столе, мог вызвать бурю, заканчивающуюся тем, что отец избивал одну из них. Он держал их в вечном страхе, к казалось, воздух дома был пропитан боязнью даже в отсутствии отца.
Несколько недель после похорон были самыми спокойными для Лиз и ее матери. Они строили дальнейшие планы. Сьюзан Уотерхаус хотела продать дом и купить небольшую квартирку в Лондоне, чтобы жить рядом с Лиз. Впервые у нее появилась возможность помочь хотя бы одной из дочерей. Она собиралась жить в том же доме, что и Лиз, но в отдельной квартире. Она не хотела вмешиваться в жизнь незамужней дочери, в то же время стараясь быть к ней поближе.
Лиз никогда прежде не видела, чтобы мать так часто улыбалась — пока не огласили завещание. Первым ударом было то, что их дом, деньги за который считались уже давно выплаченными, оказался заложенным. Второй, и самый сильный удар — вся собственность по завещанию переходила другой женщине, которая назвала себя миссис Алекс Уотерхаус. Через адвоката Сьюзан Уотерхаус выяснила, что двадцать четыре года из двадцати шести лет их семейной жизни ее муж был двоеженцем. В часе езды от их дома жила его вторая семья, в которой он также был отцом двоих дочерей. И что еще больнее, как она потом узнала, в отличие от ее собственной семьи, та, другая семья, была счастливой. Там диктатор превращался в мягкого человека.
Сьюзан так и не оправилась от удара. Она никогда еще не чувствовала себя настолько несчастной. Как той, другой женщине, удалось сделать так, чтобы он был добрым, ласковым и заботливым? И чтобы такой суровый человек стал любящим отцом?