— О, ему это понравится, спасибо.
— Знаете, кого я видела в Нью-Йорке? Единственную любовь в моей жизни, исключая Джорджа, конечно. — Джоанна сделала паузу для вдоха. — Энди Гарсия. Но вам лучше не видеть этих кумиров во время обеда.
— Жаль, о вас он отзывается очень хорошо. — Мисс Ангус всегда переживала за Джоанну, когда у той случались столкновения со звездами Голливуда.
— Есть важные сообщения?
— Боюсь, что да. Вам срочно нужно подняться наверх.
— А, держу пари, я знаю, зачем меня вызывают.
Джоанна бросила пальто на диван кремового цвета, который очень удачно вписывался в интерьер. Бежевый палас на полу был лишь немного темнее, контрастируя со стенами, обитыми имитирующей пергамент тканью. Льняные занавески были темно-желтого цвета, а потолок окрашен жемчужной краской. В огромных гипсовых вазах стояли зеленые ветки — они единственные не соответствовали по цвету обложкам журнала, все номера которого размещались на одной из стен.
— Думаю, я совершила одну глупость в Нью-Йорке. Председатель совета директоров и его заместитель пригласили меня пообедать на Двадцать первую авеню, и я, вероятно, слишком восторженно принялась им рассказывать, как я намерена распорядиться бюджетом на следующий год.
— Что вы хотите сказать? — Мисс Ангус сразу же стало не по себе.
Джоанна — она всегда делала так, когда нервничала, — принялась грызть заусенцы на пальце. Вздохнув, она показала взглядом на потолок, где размещался кабинет директора-распорядителя.
— Вы знаете, как он ненавидит, если я сообщаю что-нибудь важное генеральному директору? Так вот, у меня вырвалось, что часто мы совершенно необоснованно боимся выделять деньги на действительно творческие проекты.
Джоанна очень огорчалась, что некоторые эксклюзивные статьи, материал для которых она с таким трудом откопала, не принесли им особой пользы. По раскрутке тех статей у нее имелись неплохие мысли, но директор-распорядитель их грубо отверг.
— Возьмем ту статью о племени, где из мальчиков уже с полуторагодовалого возраста начинают готовить воинов — ведь ее потом перепечатали все газеты мира. Разве нам дали провести рекламную кампанию, направленную на привлечение читательского интереса? Нет. А ту статью о святой, помогавшей детям из трущоб и у которой было десять миллионов фунтов на счету в швейцарском банке? Тоже нет.
Мисс Ангус уже давно привыкла к длинным монологам Джоанны.
— Вы знаете, я открыла, что «Выскочка» ничего не говорил об этом генеральному директору. Когда генеральный директор узнал про эти статьи от меня, он разозлился — я видела, как он переглянулся со своим заместителем. Генеральный директор всегда огорчается, если он не в курсе хотя бы какой-нибудь мелочи, и он дал ясно понять, что «Выскочке» не надо воображать, будто ему все позволено.
Мисс Ангус доложила, что директор-распорядитель звонил в пятницу в Нью-Йорк и этот разговор занял не один час, а потом звонил еще вечером.
— Я полагаю, они что-нибудь решили насчет вас.
— Господи, будет скандал, а мне хотелось бы его избежать. Мисс Ангус, как же мне из этого выпутаться? — Джоанна схватилась руками за голову. — Это были наши самые важные статьи. Неужели он всерьез полагал, что я не стану о них говорить?
Мудрая заместительница, как всегда, высказала дельную мысль:
— Он не поэтому бесится. А потому, что вы осмелились обсуждать планы по проведению рекламной кампании, не посоветовавшись с ним. Он сходит с ума, если кто-либо обращается к вышестоящему руководству через его голову.
Они в задумчивости посмотрели друг на друга.
— Я думаю, — сказала мисс Ангус, — вам лучше откровенно во всем признаться и извиниться, что вы обсуждали эти вопросы без его санкции.
— Почему я должна извиняться? Я просто выполняла свою работу, и мне не нужно извиняться.
— Да, но как вы собираетесь достичь своей цели? Вы хотите, чтобы деньги на эти темы были выделены или нет?
Джоанна вздохнула. Она знала, что мисс Ангус очень тактично относится к вышестоящему начальству.
— В таких случаях лучше немного уступить, — уверила Джоанну заместительница.
— Это меня убьет, — прошептала Джоанна. — Настоящая проблема в том, что он всерьез хочет избавиться от меня. Я единственный редактор, который не отвечает «да, сэр», «нет, сэр», «как скажете, сэр» на все, что он только предложит.