— Но это значит, что мы окажемся в крайне невыгодном положении. Все другие газеты направили туда своих корреспондентов, — протестовал Тони.
— Ну, ты не проводил вчера полдня за изучением счетов. Нам нельзя выходить за рамки бюджета. Наша беда в том, что мы ограничены в деньгах, и если будет новая война в Персидском заливе или свадьба в королевской семье, нам это может оказаться не по карману. — Лиз взяла со стола бумаги. — Не забудьте проверить по сводкам Двора все передвижения принцессы Дианы. Это будет несложно.
Свора из «Санди кроникл» начала охоту.
Глава одиннадцатая
Красный светящийся индикатор на автоответчике показывал, что для Кати оставлено десять сообщений, но у нее не было никакого желания их прослушивать. Она знала точно, что Дейвина ей не звонила.
Удаляя студийный макияж, Катя думала о неожиданной встрече с Дейвиной у премьер-министра. Как ее любовнице удавалось сохранять такое спокойствие и бесстрастность? И, Боже правый, какой холодный взгляд! Казалось, ее нисколько не тронуло Катино смятение.
Могла ли Дейвина полностью исключить ее из своей жизни? Катя не была в состоянии этого даже вообразить. У нее было достаточно связей с мужчинами, чтобы понять, что чувства, которые она испытывает к этой женщине, ни с чем другим даже не идут ни в какое сравнение. Они переполняли ее всю, и до сегодняшнего дня Катя была уверена, что эти чувства были взаимны, как бы они ни старались их скрыть.
Катя стерла слой «Диор Визиоры», матовой основы макияжа, предназначенной специально для телевизионного грима. В зеркале ванной комнаты стало возникать ее настоящее лицо, и на Катю вдруг снизошло озарение. Ну конечно! На Даунинг-стрит Дейвина столкнулась лицом к лицу со сдержанной профессиональной тележурналисткой, почти такой же хладнокровной и бесстрастной, как и она сама, а не с той Катей, которая мгновенно отзывалась на ее поцелуи и ласки.
Но тем не менее Катя не могла избавиться от тревожного предчувствия, что Дейвина навсегда закрыла для нее свое сердце и произошло это как раз тогда, когда Кате была особенно нужна ее поддержка.
Как бы ни были они заняты, как бы ни опасно это было, Катя и Дейвина, до этого момента, всегда находили способ, чтобы поддерживать связь друг с другом. Они даже зашифровывали свои телефонные разговоры, делая вид, что это разговаривают два биржевых брокера, обменивающиеся информацией о сделках на рынке ценных бумаг. Когда нужно было договориться о времени встречи, они называли цены акций, а движение этих цен показывало, можно ли встретиться. Если цены повышались, значит для свидания не было никаких препятствий. Эти сообщения можно было отправить домохозяйке Дейвины, ее водителю, секретарю, помощнице, и передать Кате, когда та на работе, или оставить на автоответчике. Эта игра им также помогала общаться на людях.
(К несчастью для них, ребята из Челтнемского отдела контрразведки с помощью оборудования для определения голоса сразу же установили, кто эти женщины, а потом, почти так же быстро расшифровали их нехитрый код. Операторы этой службы получали невинное удовольствие, прослушивая мурлыканье этих двух женщин и наслаждаясь сознанием того, какой фурор могло бы произвести на публику сообщение об их связи. Им было известно множество подобных тайн. Это было их вознаграждением за бесконечные часы прослушивания записей разговоров.)
Катя чувствовала себя словно человек, идущий по краю пропасти. Пронзительный телефонный звонок заставил ее вздрогнуть, и тут же мучительно свело желудок — уже знакомое ей ощущение.
Она наклонилась над раковиной, чтобы вымыть руки, в это время включился автоответчик, и Катя услышала еще одно сообщение Лиз, которой нужно было срочно с ней поговорить.
Катя могла бы взять трубку, но впервые за время их дружбы она сделала вид, будто ее нет дома.
Еще один день прошел, и с ребенком было все в порядке, за что Джоанна была благодарна небесам. Она загадала: «Если выпутаюсь сегодня, значит все будет в порядке».
Теперешняя ее беременность, как и прежние, была тяжелой. Джоанна чувствовала себя ужасно. И нервничала.
Она бы заплатила любые деньги, только бы не ходить сегодня вечером в Ковент-Гарден, где ее свекровь собиралась приобщать ее к благотворительности, «Была бы моя свекровь нормальным человеком, она бы меня попросила ради ребенка остаться дома, — думала Джоанна. — Но так как она убеждена, что я целыми днями развлекаюсь в редакции журнала, она не видит причин, почему бы мне ни поприсутствовать на ее благотворительной вечеринке».