Она будет светиться флюоресцентной лампочкой, буквально сиять и улыбаться, так что все вокруг будут знать, что счастье все-таки случается.
Потом две полоски и его снисходительное "ну я же говорил". Потому что он с первой недели будет повторять, что теперь все иначе, а она - упрямо мотать головой, запивая чаем некогда ненавистные лакричные конфеты. А потом все-таки купит тест. И она будет в ужасе, потому что всегда говорил, что не хочет и не любит детей. Но он и на этот раз ее удивит, обняв и шепнув на ухо, что все равно у них должны были быть дети, почему бы и не сейчас.
Следующие 8 месяцев она будет переживать, писать странные стихи, просить клубники и сыра, отчаянно желать запретного красного полусладкого и стейков, которые ей все же разрешат. Она будет требовать энциклопедию детских имен и пощекотать ежика в четыре утра, но он стойко вынесет и эти, тысячупервые причуды.
И все время он будет рассказывать, какая она у него красивая, да, вот такой потрясающе желанный колобок, ок, пусть я извращенец, но тебе это нравится.
Она не позволит ему присутствовать при родах, хотя он будет мужественно предлагать ее поддержать и обещать, что ни за что не покинет ее, даже глаза не прикроет, не то что в обморок упасть, я же мужчина, явно был великим воином в прошлой жизни.
Но она будет категорична и непреклонна. Так что он останется ждать в отделении.
Ребенок появится в полночь, после пары часов схваток, как однажды и она сама. И это будет девочка, красная, кричащая, вся такая удивительно несуразная, как и все новорожденные. Только самая красивая, конечно.
И после этого их жизнь опять изменится, но не в худшую сторону, как все уверяли.
Будут бессонные ночи, подгузники и соски, и прогулки, и выбор самой лучшей в мире коляски, и первые зубы, и первые шаги.
И все время они будут смеяться. Иногда сквозь слезы, иногда до боли в животе, но всегда вместе.
Она будет целовать его в подбородок, шептать что он не просто лучший в мире мужчина, но и чудесный отец. Он будет обнимать ее, целовать в ответ глубоко и горячо, говоря, что и любовник он тоже хоть куда. И даже на это найдется время, отсутствием которого их так пугали.
На зависть знакомым и друзьям с малышами, они будут крайне увлечены друг другом.
Он будет сильнее ее, мудрее, как она и мечтала. И им никогда не будет скучно, ни через год, ни через десять. Он удивленно расскажет ей на 10ю годовщину, что никогда не думал, что все будет как в самом начале и спросит, как у нее получается. Но она только пожмет плечами, поставит ногу на краешек стула и подтянет кружевную резинку чулка, чем закончит этот разговор. По крайней мере на следующие полтора часа, пока дети будут у бабушки.
Им выпадет множество веселых моментов, приблизительно столько же фильтрованного счастья и густой как мед страсти, немного грустных моментов, немного злости и истерик. Но это будет интересная, разнообразная жизнь, которую она всегда так хотела.
Жизнь, которую он принес с собой, когда однажды постучал дверь, сбросил ботинки и остался рядом с ней навсегда.
Конец