Я ведь не хотела выходить за него замуж, но вынуждена ради спокойствия моего клана, чтобы остановить кровопролитие. А тут еще и одежду он выбирает. Я ведь никогда не одевалась открыто: все платья ниже колена или в пол, без открытых спин и разрезов, хоть платки не носила, только во время готовки еды.
Внутри меня нарастало глухое раздражение. С одной стороны, я понимала мотивы Адама – демонстрация силы и власти, консервативные взгляды. С другой – это моя жизнь, мое тело, мои предпочтения. Неужели теперь я должна отказаться от всего, что мне дорого, чтобы стать тенью своего мужа? Эта мысль вызывала у меня почти физическую боль. Нужно было найти компромисс, но как убедить человека, привыкшего к беспрекословному подчинению?
Всё таки я не решилась поговорить с Адамом на счёт одежды и купила длинные платья и платки. Не скажу, что они не были красивы; нет, очень даже красиво на мне смотрелись, просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Плавные линии шелка скользили по коже, оттеняя бледность лица. Длинные складки завораживали своей загадочной красотой, напоминая о восточных сказках. Каждый раз, смотрясь в зеркало, я видела в них отголоски чужой культуры, чужого мира, в который мне предстояло погрузиться.
Хоть я и не знала Адама и его семью, и они были когда-то нашими врагами, и брак этот был вынужденным, я буду уважать этих людей, ведь таково моё воспитание. Впитанный с молоком матери принцип уважения к старшим, к традициям, даже если они противоречат моим собственным убеждениям, въелся в самую глубь души. Я понимала, что мой брак — это не только союз двух сердец, но и мост, переброшенный над пропастью вражды, попытка наладить отношения между двумя родами. И я, как женщина, как хранительница очага, должна сделать всё от меня зависящее, чтобы этот мост стал крепким и надёжным.
Я осознавала, что привыкнуть к новой жизни, к новым людям, к новому укладу будет непросто. Но я верила в свою силу, в свою мудрость, в свою способность любить и сострадать. Я верила, что под слоем внешней суровости и враждебности скрываются обычные люди, со своими радостями и печалями, со своими надеждами и страхами. И я готова была открыть им своё сердце, чтобы вместе построить новую жизнь, основанную на взаимопонимании и уважении
Моя будущая золовка Лейла предложила поесть, пойти в ближайшее кафе. Идея показалась спасительной: мы устали и были голодны после изнурительного похода по магазинам. Разговоры в кафе немного отвлекли меня от тягостных мыслей. Лейла оказалась приятной собеседницей, открытой и дружелюбной. Она рассказывала о своей жизни, о своих увлечениях, и я почувствовала, что между нами зарождается что-то вроде дружбы.
Домой мы вернулись с Адамом уже в сумерках. Когда подъехали к нашему дому, он вдруг спросил у мамы разрешения пойти со мной и купить кольца. Этот вопрос застал меня врасплох. Я увидела, как мама побледнела, словно услышала зловещее предзнаменование. Её страх был понятен: наш брак – не простой союз двух любящих сердец, а скорее вынужденная мера, призванная уладить давний конфликт между семьями. Мама боялась за меня, боялась, что в этом браке я буду несчастна.
Несмотря на опасения, она согласилась. "Идите, конечно, – прошептала она, стараясь скрыть волнение в голосе. – Но берегите себя обе". В её словах звучала одновременно надежда и предостережение. Я благодарно кивнула, чувствуя, как ее поддержка придает мне сил.
Я даже не стала смотреть свои покупки и легла спать, ведь завтра тяжёлый день: с утра нужно ехать с Адамом выбирать кольца. Как мне не хочется этого делать! Думая об этом, я уснула.
Проснулась я в 8 часов утра. О Аллагь, я пропустила утренний Азан, не смогла проснуться, то есть даже не слышала его. Возместила молитву и начала одеваться. Одела платье небесного цвета и распустила волосы. Косметикой я не пользуюсь, от природы у меня светлая кожа.
В один момент ворвался в комнату мой старший брат. Он был категорически против этого брака. Он не хотел, чтобы ради остановления кровопролития мне нужно выходить замуж, а сейчас возмущался, что мне нужно ехать выбирать кольца с Адамом. Был вынужден согласиться, но боялся за меня очень, ведь слышал о Адаме много нехорошего. Легенды ходили о его жестокости и властном характере. Его боялись все, а мой брат, любя меня, боялся за мою судьбу, понимая, что я иду в пасть льва. Он хотел защитить меня, но понимал, что у него нет власти против воли старейшин, решивших таким образом прекратить вражду между кланами. Мне оставалось лишь смириться и молиться о милости Аллаха.