Мне хотелось заглянуть в её душу, понять ход её мыслей. Я знал, что этот брак – не просто политический договор. Это судьба двух людей, двух семей, двух кланов. И от того, насколько искренними будут наши чувства, зависит будущее нашего мира. Я должен был узнать, что она чувствует на самом деле. Иначе вся эта затея обречена на провал. После выбора кольца я предложил ей сходить в кафе и поесть, она согласилась. Зашли в небольшое, уютное заведение, где пахло свежей выпечкой и кофе. Атмосфера была спокойной, далёкой от суеты ювелирного магазина. Это давало надежду на более откровенный разговор.Джамина, почему ты согласилась на этот брак? – спросил я вдруг. Она подняла свои голубые глаза и посмотрела мне прямо в глаза. Хоть она молчала, её ответ мне был ясен, в которых её печальных глазах плескалась тихая грусть и покорность судьбе.
Я хотел взять её за руку, чтобы утешить и пообещать, что не буду к ней плохо относиться, что сделаю все, чтобы облегчить её участь. Но не мог. Я ведь Адам. Моя репутация идет впереди меня. Все враги меня боятся, в том числе и она, вероятно, тоже. Адама боятся, Адама уважают, к Адаму прислушиваются. Образ грозного воина, лидера клана, не позволял мне проявить слабость, нежность.
Я заковал себя в эти доспехи, потому что война требовала силы и решимости. Сентименты в нашем деле – непозволительная роскошь. Но сейчас, глядя в эти печальные глаза, я почувствовал острую потребность сбросить с себя этот груз ответственности, стать просто человеком, способным на сочувствие.
Этот брак – не только политическая сделка, но и судьба двух людей, связанных волей старейшин. И теперь мне предстояло решить, как строить эти отношения – на страхе и подчинении или на взаимном уважении и понимании. Я знал, что путь к доверию будет долгим и трудным, но я был готов идти по нему, если это поможет сломать лед между нами и построить мир хотя бы в наших сердцах. Ведь, в конечном счете, именно мир в душе и есть самое ценное сокровище, которое мы можем передать будущим поколениям.
Я предложил поехать домой, она молча кивнула. Всю дорогу она молчала и задумчиво смотрела в окно, словно пытаясь разглядеть в мелькающих пейзажах ответы на свои вопросы. Я чувствовал ее напряжение, ощущал груз, который она несла на своих хрупких плечах. Эта поездка казалась бесконечной, каждый километр приближал ее к неминуемому, к жизни, которую она не выбирала.
Наконец, подъехали к ее дому. Я был в шоке, когда увидел, как ее восемь братьев ждут возле дома. Не думал, что они настолько считают меня извергом. Смешно, однако. В их взглядах читалась смесь враждебности и беспокойства за сестру. Они стояли плотной стеной, готовые защитить ее от меня, от чужака, которому предстоит стать частью их семьи.
Сказав ей, что помолвка через пару дней, вышел из машины. И тут случилось неожиданное – она вышла за мной. Я недоуменно посмотрел на нее, не понимая ее намерения. Она подошла ко мне вплотную, ее глаза, полные решимости, прожигали меня насквозь.
"Адам," - тихо произнесла она, ее голос дрожал, но в нем чувствовалась сталь. "Я должна кое-что сказать тебе".
Я замер в ожидании, предчувствуя, что этот разговор изменит все. Что бы она ни сказала, я был готов слушать, готов принять любой ее выбор. Ведь, в конечном счете, именно от нее зависит, станет ли наш союз проклятием или станет началом новой эпохи мира и процветания.