Никто не носил шорты с низкой посадкой так, как Эллиот. И о чем, черт возьми, мы говорили?
О, да. Неудача.
"Ничего страшного. Просто... я не получил роль", – недовольно пробормотал я.
"О. Мне жаль. Это отстой".
Я кивнул и издал прерывистый вздох. "Да. Знаешь, что действительно отстойно? Софи сказала мне, что Жак хочет сделать меня своим помощником. И я, наверное, соглашусь, потому что чем еще, блядь, мне заниматься этим летом? Это не одна из самых известных пьес Шекспира, но это мой последний шанс стать частью чего–то особенного. Я возвращаюсь в школу, чтобы подготовить себя к отличной карьере в сфере финансов. Насколько это чертовски скучно? "Мы – то, из чего создаются мечты, и наша маленькая жизнь завершается сном". "
"Э... это ведь Шекспир, да?"
"Да, это из "Бури". И когда–нибудь скоро я этого не вспомню, потому что буду по уши в цифрах, проектах и, черт возьми". Я провел рукой по волосам в расстройстве. "Мне нужно организовать отдел мороженого на рынке".
"Прости?"
"Ничего. Извини. Я не хотел срываться на тебе. Это свежая рана. И что еще хуже, Софи хочет "все исправить"", – сказал я с воздушными кавычками.
Эллиот хихикнул. "Ой. Значит, она собирается найти тебе летнюю подружку".
"Как ты догадался?"
"Она безнадежный романтик. И... она оставила мне загадочное сообщение о том, что друзья встречаются с бывшими. Возможно, она хочет свести тебя с Анной".
"Тебя не волнует, если она сведет меня с твоей бывшей?" недоверчиво спросил я.
Он пожал плечами. "С чего бы? Если у нас ничего не вышло, это не значит, что не получится у тебя".
Я смотрел на него целых десять секунд, а потом покачал головой. "Да, ну, мне это не интересно. И как бы я не хотел говорить об этом... мы должны установить некоторые домашние правила".
"Правила", – повторил Эллиот.
"Это не самая худшая вещь в мире. Сейчас лето, и похоже, что мы оба будем часто бывать на пляже. Может быть, если мы оставим полотенце у двери и договоримся вытирать ноги, мы сможем избежать попадания песка повсюду. Если мы будем подметать по очереди каждый день, это не будет большой проблемой. То же самое с уборкой ванной".
"Ты хочешь убирать ванную каждый день?" – вскричал он.
"Нет, но было бы неплохо, если бы ты собирал свою одежду и не бросал мокрые полотенца на пол. Это обычная вежливость, чувак. Не могу поверить, что Софи ничего не сказала".
"Она сказала, что ей нравится убираться".
"И ты ей поверил?" недоверчиво спросил я, расхаживая от одной стороны острова к другой.
"Она, должно быть, запала на тебя, если готова была подбирать твои мерзкие боксеры. Я больше не буду этого делать".
Эллиот фыркнул. "Я не знаю, чьи боксеры ты задираешь, но не мои. Я обычно хожу без трусов".
"Да, ну, подожди". Я остановился на своем пути и наклонил голову. "Ты не носишь нижнее белье? Даже с джинсами?"
"Нет. Никогда".
Конечно, мои глаза сразу же устремились на его промежность. И, конечно же, он заметил. Я прочистил горло. "Мне не нужно было этого знать".
"Ты спросил", – поддразнил он.
"Я не спрашивал". Я подошел к плите, отрегулировала нагрев и взяла ложку, осторожно избегая его взгляда, пока помешивал содержимое.
"Я тоже". Эллиот захихикал, подняв руки в знак капитуляции, когда я бросил на него грязный взгляд. Он передвигался по кухне, закрывая шкафы и ящики, пока не нашел блокнот и ручку. "У меня есть идея. Давай составим список. Почему бы тебе не рассказать мне обо всех домашних делах, которые нужно сделать? Я запишу их, и мы сможем разделить их пополам. Все, что ты сделал на этой неделе, я сделаю на следующей. Звучит неплохо?"
Из–за его искреннего выражения лица трудно было сдержать гнев или смущение. "Да."
Эллиот усмехнулся. "Хорошо. Назови другие обязанности".
Я помешивал индейку с луком, перечисляя несколько обязанностей по дому и, видимо, добавляя пару работ, о которых он не подумал.
"Почему ты так на меня смотришь? Выносить мусор – это элементарно".
"Конечно, но тот, кто первым наткнется на полное мусорное ведро, должен его опустошить. Зачем делать это запланированным событием?"
"Обычно я бы с тобой согласился, но ты позволяешь мусору трагически переполниться, прежде чем посчитаешь его полным, а это неправильно".
"Я так не делаю."
"Ты точно так делаешь".
Он добродушно насмехался. "Ты собираешься заставить меня убираться и в моей комнате, мама?"
Я закатил глаза. "Ну, мы не живем в одной спальне, поэтому мне все равно, что ты там делаешь. Для меня не имеет значения, если ты никогда не заправляешь кровать и не меняешь постельное белье".
"Я меняю простыни, но заправлять постель каждый день кажется пустой тратой энергии. Все равно потом все испорчу".
"О, Боже." вздохнул я.
"Может, мне стоит купить футон, как у тебя? Удобная штука?"
"Не очень". Я наклонил голову к плите. "Мясо готово. Хочешь заняться этим?"
Эллиот положил блокнот на стойку и подтолкнул меня бедром. "Да. Эй, сделай мне одолжение, наполни кастрюлю водой, ладно?"
Я сделал, как он просил, случайно задев его руку по пути к раковине. Мою кожу покалывало от этого прикосновения. Без шуток. Волоски на затылке встали дыбом, и я почувствовал, что весь раскраснелся. Я поставил кастрюлю на плиту кипятиться. И вот мы снова рядом, бок о бок... и я не знал, что, черт возьми, происходит, но мое тело было словно под напряжением. Как будто Эллиот был магнитом. Я не мог стоять рядом с ним и не прикасаться к нему.
Но это было бы странно, поэтому я ограничили едва заметным касанием локтей, прежде чем взглянуть на него.
"Почему ты не оплатил счет за воду вовремя?"
"Я думал, Соф это сделала. Я не привык заботиться о мелочах", – сказал он.
"Например, о счетах? Это вроде как важно".
"Конечно, но если кто–то другой готов заниматься таким дерьмом, как счета, я только за".
"Невероятно". Я взял ложку, чтобы помешать соус, и горестно покачал головой. "Просто чтобы было понятно, я ни хрена о тебе не забочусь. И я также не буду убирать за тобой".
Глаза Эллиота сверкнули с готовым юмором. Невозможно было не любить этого парня. Особенно когда он повернулся к холодильнику, чтобы взять два пива, и протянул одно мне в знак мира.
"Я понял. Я буду хорошим. Перемирие?"
Я взял пиво и стукнул его кулак своим. "Перемирие".
"Для кого эта посылка?" – спросил он, многозначительно наклонив голову.
"Мне. Думаю, это поздравление или, наверное, утешительный приз".
"От кого?"
"Моя мама. Она отлично готовит, но ее фирменное блюдо – домашняя помадка". Я наклонился через стойку, чтобы взять пакет, и стряхнул с себя раздражение. Шоколад всегда помогал. "Мысленно приготовься, потому что эта штука изменит твою жизнь".
"О, здорово! Я люблю помадку. Пирожные с помадкой, печенье с помадкой, хлопья с помадкой".
"Не существует такой вещи, как хлопья с помадкой", – насмехался я.
"Конечно, существует. Ты когда–нибудь пробовал хлопья с шоколадным печеньем?".
"Фу. Звучит очень нездорово".
"Определенно, но я чертовски любил это в детстве".
"Конечно, любил. Я гарантирую, что это тебе понравится больше". Я сорвал печать, затем отклеил вощеную бумагу, защищающую помадку, пока Эллиот закладывал лапшу в кипящую воду. Когда он присоединился ко мне, я вручил ему крошечный квадратик лакомства.
Он долго смотрел на него с подозрением. Настолько долго, что я чуть не отправил его себе в рот. Эллиот, должно быть, предугадал мое намерение – он схватил мое запястье в воздухе и притянул меня к себе. Сомневаюсь, что он хотел сделать это с силой, но мы оба рассмеялись, когда я почти столкнулся с его голой грудью. Я не отпрыгнул назад. У меня мелькнула мимолетная мысль, что резкое движение может показаться невежливым.