"Это было потрясающе", – сказал я.
Он взял мой подбородок между большим и указательным пальцами и улыбнулся. "Это было супер–трах–тастически потрясающе. Честно говоря, у меня не было большого опыта... ну, ты понимаешь".
"Трахаться?"
"Да. Всего пару раз. Я ненавидел это в первый раз. Было чертовски больно. Второй раз было лучше, потому что я знал, чего ожидать. Мой парень в то время не отличался терпением, поэтому мы придерживались того, что получалось". Он слегка нахмурил брови и убрал прядь волос с моих глаз. "Забавно, что пары не общаются, а потом впадают в привычку и думают, что это все, на что они способны".
"Я понимаю, как это происходит. Я не очень хорошо умею общаться".
"Ты шутишь? Кажется, у тебя нет проблем с тем, чтобы сказать мне, что тебе нужно".
"А что, по–твоему, мне нужно?"
"Ну, ты любишь тишину и порядок. Но иногда тебе нравится и беспорядок. Так что, я думаю, тебе нужно сочетание всех трех вещей".
Я улыбнулся. "Может, и так. А что насчет тебя? Что тебе нужно?"
"Не много. Мне легко. Но мне бы хотелось иногда чувствовать себя более... центрированным. Более сбалансированным. Иногда я беспокоюсь о победе и забываю уделять внимание процессу. Ты не выиграешь, если не научишься чему–то во время путешествия, верно?"
Я улыбнулся. "Звучит очень мудро".
Эллиот фыркнул. "Наверное, я получил это из печенья с предсказаниями, но для меня это имеет смысл. Каждый раз, когда я сосредотачиваюсь на победе, я проигрываю. Я имею в виду не только игры, но и дружбу, и отношения. В итоге я всегда задаюсь вопросом, что я сделал не так и мог ли я что–то сделать по–другому".
"Это хорошо".
"Да, но я могу быть довольно строгим к себе".
Я поцеловал его в плечо. "Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Никто не срывается на мне сильнее и не говорит мне гадостей больше, чем я. Голоса в моей голове могут быть такими... уродливыми и громкими. Я еще не научился их заглушать без чувства вины. Я один из тех чудаков, которые внешне выглядят так, будто у них все в порядке, но внутри... у меня полный бардак".
Эллиот добродушно улыбнулся. "А кто не такой? Никто не идеален. У каждого из нас есть свои проблемы и противные голоса в голове. Мы все просто пытаемся понять, как отрегулировать громкость, чтобы слышать только хорошее".
"Баланс".
"Именно. Баланс равен счастью и ясности".
Я проследил за его нижней губой, затем встретил его взгляд. "Возможно, ты самый умный парень из всех, кого я знаю".
Эллиот усмехнулся. "Ты думаешь?"
"Я серьезно. Ты заслуживаешь счастья и ясности. Надеюсь, ты никогда не согласишься на меньшее".
Эллиот
Счастье. Ясность. Я не мог сказать, что меня потрясло – простота чувств или интенсивность его голоса. Я знал только, что никто и никогда не смотрел на меня так. Голос Брейдена был грубым и жестким. Его глаза светились искренностью и чем–то таким, чего я хотел больше, чем своего следующего вдоха. Я не знал, была ли это дружба, помноженная на десять, или просто невероятно интимный момент, но я хотел как–то сохранить это в бутылке, чтобы потом пересмотреть тот самый момент, когда я влюбился в него.
"Я не успокоюсь. Я обещаю", – прошептал я. "Могу я тебе кое–что сказать?"
"Да".
"Я думаю, что ты чертовски удивительный". Когда он начал отворачиваться, я взял его за подбородок и приблизил его лицо к своему. "Я серьезно. Я хочу..."
"Что?"
Я хочу оставить тебя. Я хочу, чтобы ты был моим. Я хочу, чтобы ты остался.
Внутри меня вспыхнула огненная волна потребности. Но это был не тот сексуальный вид, с которым я умел справляться. Это было что–то новое. И я не знал, как сказать о своих чувствах, не напугав нас обоих. Поэтому я выбрал путь труса.
"Хочешь пойти в торговый центр?"
Брейден прищурился так сильно, что на его лбу появились складки, как у старика. "В торговый центр? Ты в порядке?"
"Ага. Мне нужна рубашка для этого дурацкого ужина на следующей неделе. Поднимай свою задницу, детка. Пойдем по магазинам".
Ладно, возможно, мне нужно было поработать над своим изяществом, но моя сила убеждения была на высоте. После того, как я отсосал Брейдену в душе и пообещал трахнуть его, когда мы вернемся домой, он согласился сопровождать меня... при условии, что мы не пойдем в торговый центр.
"Я, блядь, ненавижу торговый центр".
"Почему? Это просто куча магазинов, расположенных в одном месте для твоего удобства", – пропел я, ища место для парковки на 2–й улице.
"Может быть, но это ад. Каждый раз, когда я ступаю в торговый центр, у меня возникают ужасные воспоминания об астматических днях, когда я был ребенком до того, как мы узнали, что у меня аллергия на духи. Я был в порядке, когда мы проходили через этот отдел, но через пять минут я уже задыхался. А если вты застряли в закрытом торговом центре, тебе не повезло".
"О, это должно быть отстойно".
"Так и было. Я перерос эту аллергию, но я все еще ненавижу торговые центры". Он жестом указал на белый пикап, выезжающий с площадки перед бутиком товаров для дома. "Там есть место".
"Отлично. Это магазин моей мамы. Мы должны зайти и поздороваться. Если она увидит здесь мою машину, я никогда об этом не узнаю. Не волнуйся. Мы сделаем это быстро", – сказал я, выключая двигатель и отстегивая ремень безопасности.
Брейден хихикнул. "Я не против. Твоя мама классная".
"Не знаю, но она моя мама, так что... давай покончим с этим".
Я привел его в BGoods, модный бутик домашнего декора, принадлежащий Брэндону Гуду, потрясающему гею, который любил красивые вещи и эксцентричных людей. Наверное, поэтому он нанял мою сумасбродную маму управлять его магазином в Лонг–Бич. Обычно он управлял своим филиалом в Уэхо и оставлял маму вести дела здесь, но иногда он появлялся со своим мужем–пожарным Джейком и их желтой собакой Люси. Я сомневался, что он приедет в Лонг–Бич в субботу днем, но надеялся на это. Бран был чертовски забавным, а Люси отлично отвлекала от маминого маниакального воспитания.
"О, смотрите, кто здесь, черт возьми!" воскликнула мама, когда я толкнул дверь.
Весь магазин повернулся, чтобы посмотреть на нас с Брейденом, пока я шел к кассе, чтобы поприветствовать ее объятиями.
"Привет, мам".
Она с энтузиазмом обняла меня, затем оттолкнула и тщательно осмотрела. Я сделал то же самое. Она выглядела великолепно. Ее длинные волосы были убраны в стильный пучок, а простое черное платье было подобрано со вкусом. Я должен был признать, что она здесь процветает. Моя мама работала больше, чем когда–либо, чтобы оставаться чистой, трезвой и настоящей. И она была не против смягчить свои грани на несколько часов ради элитной клиентуры. Она даже поменяла блузки с низким вырезом на модные наряды и обуздала свою склонность бросать f–бомбы через каждое второе предложение.
Конечно, все ставки были сделаны, когда она закончила день.
"Сегодня День матери, или ты пришел за деньгами? Принеси мне мою сумочку. Ты можешь взять все, что захочешь. Ты тоже, милашка". Мама протянула руки к Брейдену и выжала из него жизнь, а затем широко улыбнулась нам обоим. "Что вы задумали? Расскажи мне все, и пусть это будет пикантно. Я весь день продавала эти подушки для отдыха и причудливую посуду. Дайте мне немного
грязи".
"У нас нет никакого компромата. Мы просто делаем покупки. Мне нужна рубашка для ужина Бертонов на следующей неделе. Я потащил Брейдена с собой", – сказал я, бездумно потянувшись к его руке.
Через полсекунды я выронил ее, как горячую картофелину. Неужели я действительно пытался взять его за руку на публике?
Боже, я никогда не делал этого раньше. Конечно, я целовал его у стены возле ресторана и посреди спортивного магазина, но держаться за руки – это было совсем другое. Это было... по–пацански.
"Мне это нравится. Это так по–гейски", – промурлыкала она. "Я имею в виду это в самом лучшем смысле. Я всегда хотела иметь ребенка–гея. Элли – это воплощение моей мечты. Он тоже всегда меня удивляет. Сходите в то место на углу. Billy's или Bilson's... я забыла, как он называется, но у них есть шикарные вещи. Они могут сделать хороший "его и его ансамбль." Не слишком подходящий, просто дополняющий. Вы ведь идете вместе?"