Оттого сейчас и было больно, ведь в памяти ещё сохранилось тепло тела любимого мужчины, и всего каких-то двадцать шесть часов спустя (видимо я считаю часы разлуки) в кабинет вплыла эта цаца. И всё как обычно - пренебрежительный взгляд в мою сторону, который я ловлю со скучающим лицом. Она откидывает назад свой чёрный конский блестящий хвост - стоит отметить, что у меня волосы длиннее, а у нее только до лапоток - и толкает ручку двери. Дверь остаётся на своём законном месте. Она вновь сделала попытку толкнуть дверь, и даже потянула ручку на себя, но - увы и ах, всё впустую.
Я же, положив локти на стол и сцепив руки в замок под подбородком, наблюдала за упёртостью девушки.
- Может, вы мне поможете? – бросила она в меня злой взгляд.
- В чём? – поднялась я со своего места.
- Открыть дверь, - процедила она.
- Зачем?
- Девушка, вы что тупая? Мне нужен Дан! Как открывается эта дверь?
Я бы поспорила, кто из нас тупой, ведь это не я всё ещё делала попытки открыть закрытую дверь. Но я как личный помощник уважаемого человека не могла опуститься на уровень этой выскочки, и поэтому вернулась на своё место, делая вид, что поглощена работой.
- Дааан! – Громко закричала визитёрша, тарабаня в дверь. – Слышишь меня? Я знаю, что ты там! Открой немедленно!
- Его там нет, - послышался от входа голос Марьяны. – Зря надрываешься, только охрану развлекаешь.
- Ооо, Марьяшик, - сладко расплылась в улыбке гостья, отходя от двери. – Как ты? Всё ещё бесплодна или ученные уже изобрели вакцину?
- Пока ещё нет, но у меня есть надежда. А вот тебе меньше повезло - мозг тебе могут только пересадить. Хотяяя, - Марьяна окинула скучающим взглядом точеную фигурку гостьи, - тебе к чему-то ненатуральному не привыкать.
- А ты больно умная? – рыкнула девушка в ответ.
- Ну, у меня хватает мозгов зарабатывать те деньги, ради которых ты раздвигаешь свои ноги.
Я сидела, молчком наблюдая за женщинами примерно одного возраста, и понимала, что у них есть общее прошлое. Раз они так душевно общаются.
- Конечно, когда мужики на тебя не смотрят - только это и остаётся, - оскалила зубы «подруга» Марьяны.
- Тогда Богдан женился на мне с закрытыми глазами и не видел, что ты вертелась рядом и претендовала туда же.
Конечно, я предполагала, что эту фифу что-то связывает с Даном, но чтобы настолько… перед глазами всё закружилось, хорошо, что я сидела.
- Ты просто меньше по затратам просила - вот он тебя и выбрал. Но любил и любит он меня! Смирись.
Значит, вот она какая - любимая женщина Богдана…
И пока я пыталась вспомнить, как дышать, Марьяна громко расхохоталась, заставив ехидную ухмылку гостьи увянуть на корню. С трудом успокоившись Марьяна подошла ко мне и, обойдя стол, положила свои руки мне на плечи. Неужели заметила, что мне стало плохо?
- Ульяна знакомься, это Варечка, - вдруг решила познакомить она нас. – Варечка - ЛИЧНЫЙ помощник Богдана и очень ВАЖНЫЙ для него сотрудник. Если вдруг посмеешь её обидеть, то прочувствуешь всю его любовь к своей персоне. Пару дней назад вся фирма уже ощутила, хотя ничего серьёзного не было, и они вроде даже с ней дружат…
Женщины переглянулись между собой, словно вели молчаливый диалог. И, похоже, поняли друг друга очень даже хорошо. И Ульяна направилась на выход, бросив напоследок:
- Мы ещё посмотрим.
Марьяна проводила её нечитаемым взглядом и, повернувшись ко мне, серьёзно, но спокойно проговорила.
- Никогда не верь этой женщине, что бы она тебе ни говорила.
- А кто она такая?
- Она была невестой Богдана, а вот женой стала я.
- Она что в ЗАГС не пришла, а бракосочетание решили не отменять?
Понимала, что Марьяна ни в чём не виновата, но непонятная мне тяжесть вдавила меня куда-то в пол. И всё, чего мне сейчас хотелось, это забиться в угол и реветь. Главное, чтобы никто не трогал.
Марьяна огляделась вокруг, смерив тяжелым взглядом Надю, которая стояла в проёме двери и грела свои ушки. После - достала ключ от кабинета Дана и, подняв меня из кресла, что в моём теперешнем состоянии было довольно легко, затащила в кабинет начальства.
- Садись, - кивнула он в сторону дивана.
Я скорее прошла туда на автопилоте, чем послушалась её, ведь ноги отказывались меня держать, а нижняя губа предательски тряслась. И сейчас я делала всё, чтобы позорно не разревется от обиды, больше на себя саму, чем на кого-то ещё.