Марк неожиданно отпустил мою руку и закрыл лицо рукой, потирая глаза.
— В тот вечер тебя испугало, когда я зашел и закрыл дверь? Произносит спокойно, возвращая внимание ко мне.
— Да, меня триггернуло в тот разговор.
— Господи, малышка.
Руки Марка притягивают меня к его груди. Эти объятия оказывают неимоверное облегчение и, судя по всему, не только для меня. Я чувствую, как сильно бьется его сердце, даже не могу представить, насколько больно ему выслушивать это.
Я посмотрела на Марка, ожидая того, продолжать мне или с него хватит. Его пальцы нежно гладили мои волосы.
— В итоге все обернулось огромным скандалом, где я вывалила на него все, что наболело. Я не знаю чем руководствовалась, потому что знала, чем все может обернуться, и все этим и… извини. Я…я… мало что помню… мне сложно это вспоминать.
Я заикалась, говорила рвано, — потому что действительно это было слишком больно и сложно для воспоминаний.
Марк поцеловал меня в макушку и я почувствовала, как с глубоким вдохом он крепче прижал меня к себе.
— Меня нашел Артем, на полу квартиры, потому что случайно встретил Макса на улице, его руки были в крови, и он сказал, что все понял. Затем больница, новость о смерти мамы, закрытая лечебница и год жизни там.
— Мама? Марк произносит это так громко, что я отстраняюсь от него, чтобы получше взглянуть на него.
— У мамы не выдержало сердце, инфаркт не смогли спасти. Я до сих пор виню себя в этом. Если бы я была сильнее, если бы ушла вовремя, она была бы жива.
— Лия, ты не виновата, в этом нет твоей вины. Виноват лишь человек, что сотворил это с тобой.
— Я увидела ее в последний раз в больнице, когда она пришла ко мне. Она сильно плакала, а на следующий день ко мне не пришел никто. Спустя пару дней приехали Артем с Катей. Мне сказали, что мамы нет, только когда была назначена дата похорон. Папа пришел ко мне, и я видела, как он постарел на несколько лет, на вопрос, где мама, он не ответил, лишь молча обнял меня и заплакал.
Я отстранилась от Марка и вытерла слезы, что текли, по моему лицу. Марк был ошарашен моей правдой. Я не люблю, когда меня жалеют, не люблю, говорить о своем прошлом, потому что отчасти до сих пор виню себя в этом.
— Лия, малышка. Я не знал про маму, прости, что тебе пришлось говорить об этом.
— Теперь ты знаешь все. И да, я лечилась в закрытом центре где-то очень далеко от цивилизации. Мне помогло это, но не до конца, потому что я сейчас должна использовать терапию, для решения всего с чем сталкиваюсь. Но я так от этого устала, что хочу просто жить, понимаешь? чтобы никто не напоминал мне о том, что было.
— Понимаю, малыш.
— И я не боюсь тебя Марк, я знаю, что ты другой. Но ты первый, кого я встретила после него.
Легкая улыбка от моих слов отразилась на лице парня. Я заметила, как он слегка расслабился, и я расслабилась вместе с ним.
— Малыш, я спрошу кое-что. Тогда ты сказала, что тебе страшно. Это навело меня на одну страшную мысль, которая не отпускает меня. Я сейчас спрошу, а ты ответь только честно. Хорошо
Я киваю на его просьбу и чувствую, как глубоко он вздыхает, прежде чем спросить
— Он брал тебя силой?
От этих слов я перестала дышать, все внутри похолодело. Об этом не знает никто, кроме меня, я не говорила об этом не в больнице, негде, даже на приеме у врача, я решила, что эта тайна умрет вместе со мной, не хотелось это мусолить. Но насколько правильно, скрыть это от парня, с которым я состою в отношениях. Если он действительно испытывает ко мне чувства, должен знать, все через что я прошла.
— Да. Прозвучало довольно тихо, но достаточно, чтобы услышать.
Лицо Марка ожесточилось в моменте, я видела, как он сжал кулак. Ярость вспыхнула в этом взгляде, боль и злость сейчас перемешалась на его лице. Мне было также больно и страшно. Он первый, кому я ответила на этот вопрос да
— Это было пару раз, он был не в себе от слова совсем. Он не понимал, кто перед ним, и что ему пытаюсь объяснить. Кричать и драться с ним — это вызывать еще большую агрессию, а так как его удары всегда были очень тяжелыми, я не хотела чувствовать это. Поэтому, когда это произошло во второй раз, я почти не сопротивлялась, а когда произошло в третий, то я просто ждала, когда все закончится.
Руки Марка резко прижали меня к себе. Он молчал, но по его хватке было понятно, как тяжело ему сейчас. Он тяжело дышал, обнимая меня. Мы долго простояли так, пока я не заговорила вновь.
— Знаешь, я не говорила не с кем об этом, даже со своим врачом, не хотела поднимать эту грязь с этого дна. И так считала себя запятнанной во всем этом, что говорить об этом было табу. Но с тобой я хочу, чтобы ты знал все обо мне.