Мое тело пробивает легкая дрожь, но я стараюсь этого не показать. Медленно развернувшись к шкафу, беру из ящика футболку, что была поблизости, и надеваю ее на себя.
— Малыш, что случилось?
Тихий голос и мягкое прикосновение руки Марка к моей, заставило меня вынырнуть на секунду из этого омута, что образовался в голове.
— Все в порядке. Просто нехорошо себя почувствовала. Извини, пойду в ванну.
Стоя у зеркала в ванной комнате, я пытаюсь притупить чувство тревоги. Подавить то, что заставило меня дрожать. Сконцентрировать свои мысли на эмоциях, проживаемой мной жизни именно сейчас. Но сердце бьется слишком часто. С каждым вдохом мне становится все тяжелее и хуже. Медленно опускаюсь на пол, понимая, что это начальный приступ панической атаки. Прижимаю руку к своей груди, чувствую безумный ритм сердца. Начинаю медленно дышать и считать каждый вдох. Все как, пару лет назад. Тогда я смогла избавиться от панических атак и сейчас смогу.
Спустя пару минут, я чувствую, как мышцы в теле становятся расслабленными, сердце бьётся в ровнее, а поток больных мыслей отпускает.
Стоя под струями теплой воды, убеждая себя в том, что я в безопасности. Квартира Марка, ее место вычислить не так уж просто, моя квартира, работа. Все это почти не афишировано и адрес знаю только избранные люди. Со мной везде люди, которые не позволят ему меня обидеть, не позволят случиться чему-то плохому.
Вода окончательно успокаивает нервную систему спустя 10 минут. В спальню я уже возвращаюсь умиротворенной, способной даже улыбнуться, глядя на Марка, что стоит с моим телефоном в руках.
Он тут же оборачивается ко мне, когда слышит, что я зашла в комнату. Не Задумываясь, я сокращаю расстояние между нами и всем своим телом прижимаюсь к нему.
— Лия, что случилось? Его обращение ко мне звучит встревоженно, но я не хочу не о чем говорить. Мне просто нужно обнять его, почувствовать тепло его тела. Почувствовать себя защищенной, в безопасности.
Подняв на него свой взгляд, вижу в его глазах сильную тревогу. Приподнявшись на носочки, медленно целую его в губы. Этот поцелуй без похоти, страсти и дикости, привычной нам. Мы целуемся медленно и чувственно, словно это самый хрупкий момент в нашей жизни.
— Лия, поговори со мной.
— Мне нужен ты, и ощущение безопасности. Мой голос звучит жалобно, что само́й от этого становится не по себе.
Марк не говорит больше ни слова. Аккуратно укладывая меня в кровать рядом с собой, крепко заключая в свои объятия. Я хватаюсь за него, как за круг спасения. В один момент мне кажется, что я спасена, а потом эмоции опускаются на меня и слезы катятся по щекам, непроизвольно и бесконтрольно.
— Лия, тише, тише, малыш. Я лишь ощущаю, как крепко его руки касаются меня. Он не пытается заставить меня прекратить плакать, он просто позволяет мне выпустить эмоции.
— Мне страшно, Марк — спустя время шепчу ему. Его ладони обхватывают мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Находясь во мраке ночи, мне все равно, удается утонуть в синеве этого взгляда.
— Лия, что тебя пугает? скажи мне.
— Этот звонок, он не первый за эти месяцы. И сегодня в клубе, я видела его. Он нашел меня. А вдруг он что-то сделает?
— Тише ангелок, пока я рядом тебе нечего бояться, поняла?
Я лишь киваю и стараюсь глубоко дышать. Марк медленно вытирает каждую слезинку с моего лица. Эмоции утихают, когда я сосредотачиваюсь на его сердцебиение, что ощущаю, лежа на его груди.
— Закрывай глазки. Я рядом, тебе нечего бояться.
— Скажи, что ты только мой.
— По-другому и быть не может, я только твой.
Глава 31. Красноярск
Лия
Вновь аэропорт, перелет и работа. Сейчас же эту рутину разбавляет любовь, что пылает в моем сердце. Разум давно затмили чувства, трепетные, искренние и настоящие. Если бы два года назад ко мне подошли и рассказали, что меня ждет история любви с голубоглазым парнем, который, кажется, готов на все ради меня. Я бы не за, что в это не поверила.
С того разговора, где я рассказала Марку о своем страхе, связанном с появлением бывшего, прошло две недели. Воропаев стал особо чувствительным и внимательным к моему настроению и просьбам.
Это не было похоже на гиперзаботу, как могло показаться. Это была тревога и страх, который он пытался скрыть за завесой улыбки и юмора, но я чувствовала, как сильно он сжимает мою руку каждый раз, когда подает мне ее при выходе из машины. Как каждый раз осматривает местность. Воропаев знал гораздо больше, чем я, но не позволял мне окунаться в это. Ограждал как мог, и берег.