Марк крепко обнимает отца, а я улыбаюсь, наблюдая за этой картиной. А потом, как назло, все внимание обращается ко мне. Я уверена, что именно в этот момент мое лицо порозовело, от нескрываемого волнения.
— Вы Лия, верно? Спрашивает мужчина, подходя ко мне поближе. Я улыбаюсь и понимаю, что молчу уже слишком долго.
— Да. Тихо прорезался голос.
— Она просто переживает, пап
— Что вы, не переживайте. Мы очень рады познакомиться, — честно признаюсь, мы так долго этого ждали. Пойдемте в дом уже.
Рука Марка сплетается с моей, в крепкой хватке, из-за того, что я цепляюсь за нее, словно если он меня отпустит утону сейчас же. Видимо, мое волнение очень очевидно. Второй рукой Марк притягивает меня за голову поближе и целует в висок. Я слегка расслабляюсь, и вот почему такие жесты так на меня влияют.
— Мамуля, ну ты где, почему сына не встречаешь. Громко произносит Марк, из сада выходит женщина чуть моложе его отца. На вид довольно худенькая и невысокая. Когда мне удается рассмотреть ее лицо, я замечаю до невозможности яркие голубые глаза, худощавые скулы, аккуратный маленький нос, она была невероятно красива для своих лет. Что мне захотелось увидеть ее фотографии в молодости.
Она обнимала сына, и я видела, как в ее глазах блестят слезинки. Марк — точная копия своей матери, каждая его черта лица была отражением ее. Невероятное сходство поразило меня. Женщина заметила меня и отошла чуть от сына, а мое сердце предательски застучало быстрее.
— Твой отец не сказал мне, что ты будешь не один. На ее лице появилась неподдельная добрая улыбка, когда она перевела свой взгляд на меня, стоящую за спиной парня.
— Ах, папа-папа. Произнес Марк чуть громче, чтобы отец услышал.
— Не страшно я Лия. Произнесла я, собрав всю волю в кулак.
— Очень приятно познакомиться с вами, Лия, я немного наслышана о вас, меня можешь звать Татьяна.
— Лия моя девушка, мамуль, немного все изменилось с зимы
— Ах, вон оно как, какая радость, наконец-то ты нас услышал
— Я вас и до этого слушал, просто ждал ту самую.
Воропаев приобнимает меня за плечо, слегка прижимая к своему телу. Женщина довольно улыбнулась, посмотрев на нас. Я передаю ей врученную мне Марком коробку с десертом — Мы с гостинцами, с вашими любимыми, как мне сказали.
Женщина озаряется искренней улыбкой, принимая коробочку из моих рук. — Ой, милая, спасибо.
Дом был очень уютным. На летней веранде, через которую мы проходили в дом, стоял уютный диванчик. Стол со стульями, за которым, скорее всего, семья проводила свои обеды и ужины. Гирлянда, что была развешена по периметру, добавляла этому месту атмосферы.
Внутренняя часть дома была местами отделана деревом, что прибавляло дому тепла. Здесь хотелось находиться и жить, собираться на уютные вечера, слышать детский смех, видеть улыбки.
В гостиной стоял большой камин, по стене от которого шло значительное количество фотографий их семьи. Чуть дальше за фотографиями я заметила угол, посвященный победам Марка. Кубки, медали, фотоснимки с пьедесталов, здесь были все, чего он, когда-либо достиг.
Это привлекло мое внимание, и я подошла поближе и рассматривала фотографии совсем юного Марка. Он был другим, в глазах еще не было столько коварства и превосходства, скорее детская наивность и счастье.
Руки парня коснулись моей талии, обвивая ее и заключая меня в объятия. Моя душа нашла опору в этих незначительных жестах.
— Я думала, ты хранишь это где-то у себя в квартире.
— Нет, здесь самое лучшее место. Только Мама о них заботится. Голос парня звучал возле уха, вызывая волну тепла, растекающегося по телу.
— Равно как и мой отец, о моих кубках. Я, когда закончила карьеру, хотела всю выкинуть, чтобы не видеть больше никогда.
Руки Марка сжали менять сильнее, а голос стал тише.
— Больно было уходить?
— Больно, я тосковала, пыталась заменить это чувство всем подряд, но не выходило. Пока не получила права в восемнадцать, и не почувствовала то самое ощущение.
— Нарушительница законов, значит, была?
— Я разве такое сказала тебе
— Ну нет, что ты. Марк сделал паузу, развернув меня к себе лицом. Его глаза смотрели на меня с теплом и пониманием, он залазил в мою душу, не спросив разрешения, а я и не сопротивлялась, никогда. — Я просто догадываюсь, что было, когда ты вновь обрела это чувство свободы.