— Малой, шины поставили, которые обсуждали? На что он кивает. Моя рука ложится на его плечо, слегка сжимая его.
— Отлично, ты едешь с технически сильным соперником, но он коварный, любит устраивать подлянки. Поверь мне. Не напрыгивай на него сразу, лучше нагони на третьем секторе. Давай я в тебя верю.
Из всех своих учеников, что у меня были, Даня оказался действительно самым стойким ко всем моим требованиям. Схватывал на лету, понимал с полуслова. Единственное, что не поддавалось его контролю, — это волнение. Стоит попасть на более сильного соперника, как я или Рома, у него начинали играть нервы, и он делал много ошибок. Когда-то я тоже проходил через подобное, но это возможно изменить только в количестве наката. Опыт всему голова.
Проводив малого на старт, мы замираем у экрана всей командой. Спустя пару минут, маленькие, хрупкие руки обхватывают меня со спины. Я чувствую, как она прижимается ко мне своим телом, а я смотрю на экран, подмечаю то, как шикарно едет этот засранец, несмотря на мелкие ошибки, что он все-таки допускает.
После оглашения результата за заезд Дани, где он выигрывает. Я чувствую гордость за этого паренька. Каждая потраченная нервная клетка, каждая минута, проведенная на треки под палящим солнцем или в дождь, оказывается оправданной. Выдохнув, я размыкаю руки Лии, что до сих пор меня обнимали. Обернувшись, смотрю на нее, такую красивую, такую мою.
— Ты не кажешься уставшим как так? спрашивает слегка прищурившись.
— Я воодушевлен, Ангелок, усталость испарилась. Накручивая на палец ее локон, выпуская его и снова повторяю то же действие. Лия легко смеется, а я понимаю, что мое сердце в плену этой девушки. В плену из-за ее смеха, улыбки, глаз, голоса из-за нее всей, я попал в плен и никогда не буду пытаться сбежать из него, потому что это лучшее, что случалось со мной.
— Чем же ты так воодушевился. Ее голос звучит куда веселее, чем она была этим утром.
— Ну, наверное, тем, что ты сказала мне не так давно. Произношу полушепотом.
Лия делает задумчивое лицо, словно пытается вспомнить, что же она такое мне сказала.
— А что я такого сказала?
Продолжает играть своим взглядом зеленых глаз со мной, не обращая внимания не на кого, и мне так чертовски это нравится, что для нее существую только я.
— Не уж то ты уже забыла? Я думал, что я первый начну страдать потерей памяти так, как старше тебя, но раз так, куплю тебе витамины.
Она дуется и смешно злиться, ударяет своим маленьким кулачком меня в плечо — Дурак
— Я еще и дураком оказался, вот те на.
— Все мне пора идти. Она хочет уйти, и уже почти уходит, как я дергаю ее за руку и ловлю в свои объятия. Тут же крепко прижимая к своей груди. Без раздумий целую эти сладкие вишневые губы. Медленно с наслаждением, я ощущаю, как она становится все более податливой в поцелуе, и сама углубляет его, сталкиваясь с моим языком. Я тут же беру инициативу на себя, но она резко прерывает этот поцелуй.
— На нас люди смотрят, — тихо шепчет мне, смотря в глаза своими пламенными огоньками зеленого цвета
— Мне срать кто на нас смотрит малыш, пусть хоть снимают, мне без разницы.
— Мне нужно работать, Воропаев, не заводи меня
— М-м-м, обожаю, когда ты говоришь не заводить тебя. Но сама уже сгораешь.
Она запускает свою маленькую ручку в мои волосы, медленно и аккуратно, наши лбы соприкасаются.
— Ангелок, ты же поедешь сегодня ко мне?
— Нет, Воропаев, я поеду домой вместе с Кейт и Артемом, мы договаривались.
— Ну за что, я хочу тебя
— Тебе надо выспаться, чтобы завтра взять первое место
— Неправда, мне нужна ты! Твои губы, твое тело, твои стоны и чтобы ты шептала мне как хочешь, чтобы я трахнул тебя, а не вот эта вся брехня про сон.
— Воропаев! а, ну держи себя в руках.
Она так смешно злиться, когда мои фразочки становились острее того, что она привыкла слышать. Но я знаю, что ей это нравится. Я отпускаю ее из своих объятий и демонстративно поднимаю руки, показывая тем, что отступаю. Ее взгляд становится прищуренным.
— Может, ты просто, перегрелся на солнышке.
Я смеюсь во весь голос. — Ты сама прекрасно знаешь, что даже бы, если сейчас шел снег, я бы сказал тебе ровно то же самое.
На лице Лии появляется широкая улыбка, она достает свою рацию и говорит, о том, что уже идет, но не разрывает со мной зрительного контакта до момента, пока полностью не уходит из бокса.
Лия
На часах было десять девять вечера, когда я, наконец, села в машину к Артему, который дождался меня. Ноги болели и гудели. Голова начинала побаливать, я была вымотана. Работой и жарой, и очень хотела домой.