Весь вечер Лия ни разу не показала, что её хоть сколько‑нибудь задевают его бесцеремонные прикосновения — будто они для неё привычны, естественны. Его прикосновения её не смущают? Или… нравятся? Я следил, не отрываясь, сжимал кулаки под столом, пытался дышать ровно. Не вмешивался. Ждал. Хотя внутри всё сжималось от ревности.
Артём без конца отпускал глупые, несмешные шутки, а она смеялась — искренне, заразительно, так как умеет только она. Этот смех, такой родной и в то же время направленный не на меня.
Когда мне звонили по работе и я отходил от стола, чтобы поговорить, краем глаза увидел: как его рука ложится на ее плечо. Поглаживает. Медленно. Уверенно. Она не отстраняется. Ни разу. Ни единого раза не одёрнула его! Внутри всё закипает, кровь стучит в висках. И с каждой секундой я закипал всё сильнее, ярость смешивалась с отчаянием.
Его взгляды на неё давно перестали быть скромными — так смотрят не на подругу, не на знакомую, а на ту, кого хотят трахнуть. В каждом его движении в каждом взгляде читалось неприкрытое желание. И каждый такой вывод выворачивал во мне то, чего я боялся больше всего: мысль о том, что она может ответить ему взаимностью, что я теряю её.
Спустя сорок минут я паркую машину и выхожу, громко захлопнув дверь. Моя грань сейчас стерта собственными мыслями и чувствами, что превратили мой мозг в кашу. Мне бы в ледяной душ или лучше в зал, выплеснуть все это.
— Марк, что-то случилось? Голос Лии вырвал меня из потока собственных размышлений. Я перевожу взгляд на девушку с кучерявыми светлыми волосами, а затем на ее телефон в руке, что загорается новым уведомлением на экране.
— Все нормально, пошли.
Заходя в квартиру, кидаю вещи на полку и ухожу на кухню. Достаю из ящика один бокал и открываю виски, наливаю его, закидываю лед из морозилки и выпиваю залпом. Не зал, не душ, но тоже помогает. Обжигающая жидкость растекается по горлу, идентичным чувством, что меня уничтожает изнутри.
— Марк, да что с тобой? Скажи уже, что случилось? — Лия встает напротив меня, буравя меня взглядом своих изумрудных глаз.
— Ничего, — я опускаю взгляд и вновь наливаю себе виски.
— Не делай из меня дуру, — ее голос слегка дрогнул. — Думаешь, я не вижу? Ты весь вечер как на иголках. Что происходит?
Я смотрел вдаль, куда-то сквозь нее. Там, где за ее спиной открывал вид на вечернюю Москву и вполне себе красивый оранжево-розовый закат. В голове пролетали мысли, чем сейчас может закончиться разговор, если я выплесну, все о чем думаю. Один неверный шаг — и всё полетит к чертям.
— Слушай, — наконец выдохнул я, — Тебя ничего не смущает в вашем общении с Артёмом? мой взгляд был вновь устремлен на ее глаза.
— В смысле? Что ты имеешь в виду? — Её брови сошлись на переносице, в глазах читалось искреннее непонимание. Внутри всё сжалось — я понимал, что иду по тонкому льду, но остановиться уже не мог.
— И вправду, — В висках застучало. Еще один глоток виски и ставлю стакан на столешницу громче нужного — Он тебя глазами раздевает, постоянно держится рядом. Стоит мне отойти — начинает лапать, а ты и рада. Совсем ничего, да?
— Марк, ты преувеличиваешь, — Лия обходит разделяющую нас кухонный островок. Ее рука мягко ложится на мое плечо. — Ничего такого нет. Произносит мягко и ровно.
Я стиснул зубы. Слова сами рвались наружу, обжигая горло:
— Ничего нет, значит? — я достал телефон. Ткнул пальцем в экран, заставляя его загореться. Нашел скрин из переписки Лии и Артема, что я недавно сделал, в телефоне посреди ночи, когда проснулся от настойчивых сообщений на ее телефон. Я не горжусь этим поступком, но в тот момент мой вновь управляла ревность. Поворачиваю ей экран, своего смартфона.
— А это? — «малышка», «принцесса», «только скажи, и я тебя заберу» — тоже, блядь, ничего не значат?
— Что?! Ты шарил в моём телефоне? — её голос сорвался на крик. Щеки вспыхнули алым оттенком. Я пытался прочитать ее эмоции, но то чувство вины, что меня обожгло изнутри, заставило подавить все остальное.
— Не уводи тему разговора, — я шагнул вперёд, почти нависая над ней. Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди. — Мы сейчас не об этом.
— Я не ухожу от разговора! — она толкнула меня в грудь, но я даже не шелохнулся. — Ты несёшь полный бред. Твоя ревность необоснована!
Боль резанула по сердцу. Я рассмеялся — коротко, жёстко, почти истерично:
— Серьёзно? Тогда, может, дашь мне объяснение всему этому? Такое, чтобы я поверил.
— Господи, Воропаев, ты параноик! — Лия тряхнула головой, волосы рассы́пались по плечам, аромат парфюма резко ударил по рецепторам. Твою мать.
Слова вылетели раньше, чем я успел их остановить: