— А может, у вас что‑то было до? — мой голос упал до шёпота, но от этого стал ещё страшнее даже для меня самого. — А я тут так… ранки залечить? А?
— Что? — она замерла. Губы дрогнули.
Я сделал паузу, и на мгновение мне показалось, что я вижу, как рушится что‑то важное между нами.
— Я с ума схожу, от мысли, что он блядь тебя в своей голове раздевает. А ты мне тут заливаешь, что ревность необоснована. Мой взгляд скользит по ее дрогнувшим губам вновь. Я буду проклинать себя за каждое слово, что ранит не только меня.
— Что ты несешь? Шепчет в ответ, а я чувствую, как моя эксцентричная личность подливает масла в огонь.
— То, Лия, то, — я сглотнул ком в горле. — Все вы так говорите, а потом оказываетесь в койке вместе с друзьями. Приползая потом прося прощения, что это была ошибка.
Звонкая пощечина прилетает неожиданно и ,очевидно, заслужено, я перегнул. Холодная волна ужаса накрыла меня с головой. Повисает тяжелая, тягучая пауза.
— Прости, я перегнул, — я тут же отступил, провёл ладонью по лицу, пытаясь собраться.
— Ты приравнял меня к своей бывшей? — голос Лии стал ледяным, а глаза стеклянными, она сдерживается, чтобы не заплакать — Поставил в один ряд с ней? Браво, Воропаев!
— Лия, я не это имел в виду… — я потянулся к ней, но она отшатнулась.
— А что ты имел в виду, что? — она сорвалась на крик. — Может, мне тоже предъявить за все взгляды с твоими VIP‑гостями? За все прикосновения «невзначай»? Может, ты трахаешься с ними налево и направо, пока я зашиваюсь в делах? А? Может, вот так? Может твое “ой телефон лежал в машине”, “ой на зарядки”, прикрытия того, как тебе было хорошо потрахаться с моделями, они же все через твою постель прошли, каждая. Не так ли ?
Я в жопе, очевидно, все зашло слишком далеко. — Твою мать, Лия! — я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. — Ты знаешь, что это не так!
— Уже не знаю, Марк, — она выдохнула, и в этом выдохе было столько боли, что у меня защемило сердце. — Хватит. Клянусь, довольно.
Она рванулась в коридор, хватая по пути свои вещи.
Паника накрыла меня целиком.
— Лия, стой! Куда ты?! — я бросился следом, схватил за локоть. В груди всё сжалось от страха потерять её.
— Оставь меня, — она вырвала руку. Голос дрожал, но она не дала себе расплакаться. — Просто оставь.
Входная дверь квартиры захлопнулась громче обычного, погрузим меня в вакуум тишины. Я замер на какое-то время, ожидая, что все это окажется иллюзией или хотя бы сном, который сейчас закончится, но этого не происходило.
Мне следовало пойти за Лией, а точнее побежать. Остановить, прижать к себе и извиниться, столько раз, сколько потребуется. Я чертовски перегнул в разговоре. Эмоции настолько взяли меня под свой контроль, что я сам не понял, как выплеснул на Лию, то что лежало где-то в недрах моей души. Конечно же, я никогда не думал о ней в том ключе, о котором сказал. Она далеко не похожа на мою бывшую, поэтому у меня и не возникало мыслей о подобном. Сегодняшний день стал для меня безумием. Я кипел от ревности, злости, неприязни, и все полетело к чертям.
Глубоко вздохнув, я вернулся на кухню. Плеснув в бокал виски, выпил его залпом. Жгучая волна прокатилась по горлу, разливаясь теплом в груди. Эмоции отпускали, ощущения в теле стали более приятными, мир замедлился. Я извинюсь перед Лией, столько, сколько нужно, но для начала мне нужно остыть и переварить все произошедшее.
Эмоции утихли лишь спустя пару часов. Алкоголь притупил острое чувство вины за ссору, что произошла между нами, но не стёр воспоминания: её стеклянный взгляд, дрожащий голос, мои необдуманные слова, что резанули по ее и моему сердцу.
Я готов был всё исправить — разложить по полочкам, объяснить, извиниться. Но, как и предполагалось, Лия не брала трубку и не отвечала на сообщения. Экран телефона оставался упрямо чёрным, а короткие «доставлено» и «прочитано» без ответа начинали меня злить по новой.
Внутри закипала смесь раздражения и беспомощности. «А что, собственно, я ожидал? — Виноват, Воропаев. Лажанул знатно».
Крутя в одной руке телефон, — во второй — новую порцию виски. Я надеялся, а скорее молился всем богам, чтобы она не поехала к своему дружку, искать утешение. Представлять её рядом с ним было невыносимо: его сочувствующие взгляды, руки, которые могут её обнять, слова поддержки. В груди что‑то сжималось, и я делал глоток за глотком, пытаясь заглушить эти образы.
Марк: «Ответь только на один вопрос: ты дома? Иначе я не успокоюсь, Лия! А это значит, что я приеду, и нам придётся поговорить вновь!»
Ожидание повисло в воздухе — секунда, две, три… Я замер. Ответ приходит почти моментально — вибрация телефона заставила вздрогнуть. Я знал, что это подействует, и не ждал ничего иного, как то, что она написала.