— Да, шрамы украшают мужчины же, девочкам нравятся плохие мальчики.
— Слушай, че ты к ней пристал? она к тебе не вернётся, а даже если так, я никогда этому не позволю случиться
— Марк, Марк... Он глубоко вздыхает и приближается на шаг ко мне. — Вернется, не вернется. Ты думаешь, я буду разрешение спрашивать, она моя, всегда была и всегда будет!
Вдох-выдох. Опять эта мантра, опять эти слова. Лия… словно вещь, которую все норовят поделить, перетащить на свою сторону. Гнев, копившийся днями, рвётся наружу, пульсирует в моих висках.
Костяшки белеют — кулаки сжимаются. Резким движением жму кнопку — двери машины глухо щёлкают блокируясь. Лия не вмешается.
Хватаю парня за ворот, рывком оттаскиваю в тень, за капот, подальше от чужих глаз. Здесь нас не увидят.
Первый удар — точный, жесткий — в солнечное сплетение. Воздух вырывается из его легких хриплым выдохом, тело сгибается пополам, глаза расширяются от боли и шока.
— Я предупреждал тебя по-хорошему, — шиплю, наклоняясь ближе. — Говорил: держись подальше. Но ты решил поиграть с огнём?
— Да пошёл ты… — хрипит он, задыхаясь, кашляя, пытаясь выпрямиться.
— Куда? — Второй удар — в живот, еще сильнее. Он оседает, хватается за бок, но я не даю ему упасть. — Куда мне пойти? Отвечай!
Он дёргается, пытается вырваться, но куда ему против меня? Силы неравны. Я чувствую его беспомощность, его страх — и это только увеличивает ярость.
— Ну давай, — отпускаю его, отступаю на шаг, демонстративно развожу руки. — Хочешь ударить меня? Давай. Покажи, на что ты способен.
Он замахивается — неуклюже, отчаянно. Я успеваю перехватить его руку, резко разворачиваю, впечатываю лицом в холодный металл кузова машины. Хруст — его ладонь выворачивается под неестественным углом. Он стонет, но я держу крепко.
— Слушай меня внимательно, — мой голос звучит низко и жёстко, каждое слово. — Я не шутил, когда говорил: если объявишься ещё раз, мои ребята займутся твоей сестрёнкой. Не играй с огнём, парень. Понял?
— Пошёл на хер, — хрипит он, но в глазах — страх.
— Какие мы грозные, — я усмехаюсь, но в улыбке нет ни капли веселья. — Ладно. Сейчас я тебя отпущу. И ты исчезнешь. Навсегда. Но за этот прокол, за то, что ты опять тут нарисовался, мои люди возьмут твою семейку на слежку. Каждую секунду. Каждый шаг. Всё понял?
— Понял, понял! — он задыхается, пытается вырваться, но я держу крепко. — Больно, пусти!
— Ну вот видишь, — я, наконец, разжимаю хватку. — Всё ведь просто, когда включаешь мозги.
Он распрямляется, тяжело дышит, трёт шею.
— Сука… — шепчет себе под нос.
— А, да, Максим, чуть не забыл, — я делаю шаг вперёд, прежде чем он успевает отреагировать.
Он оборачивается — и тут же ловит ещё один удар. Кулак врезается точно в нос, знакомый хруст.
— Это, — я вытираю костяшки о его куртку, — за то, что обозвал её. Запомни хорошенько.
Выдыхаю, разворачиваюсь и иду к машине. Дверца щёлкает, я сажусь на водительское сиденье. Лия сидит молча — вся напряженная, бледная. Она не шевелится, только глаза бегают. Следит за каждым моим действием. В ее глазах— ужас, шок, недоумение.
Медленно достаю влажные салфетки, методично вытираю руки. Чувствую на себе её взгляд — тяжелый, изучающий. Кровь. Пот. Гнев. Стираю всё, стараясь не выдать, как внутри меня еще кипят эмоции.
— Марк, — её голос звучит тихо, едва слышно, будто она боится меня.
Я, наконец, поворачиваюсь к ней. Она вздрагивает от этого движения — будто ожидает, что теперь я нападу на нее.
— Прости, — говорю ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем я себя чувствую. — За то, что пришлось увидеть. Твой бывший просто не понимает по‑другому.
— Что… что он хотел? — она всё ещё в шоке, голос дрожит.
— Мечтает вернуть тебя, — я внимательно слежу за ее взглядом. Вижу, как в её глазах мелькают эмоции. Страх, ужас, принятие.
— Марк… — она не заканчивает фразу. Её губы дрожат, она хочет что‑то сказать, но не решается. Взгляд скользит по моим рукам, по пятнам крови на салфетке — и снова возвращается к лицу, словно пытаясь прочесть в нём ответ на все вопросы.
На мгновение повисает тишина. Слышно только наше дыхание — моё ровное, сдерживаемое, её — прерывистое, неровное, скорее даже нервное.
Мои пальцы осторожно касаются её щеки, мягко поглаживают кожу. Лия тут же реагирует — как котёнок, который обожает ласку: чуть наклоняет голову к моей руке, прикрывает глаза, едва заметно улыбается.
— Всё стало так сложно, — произношу тихо, почти шёпотом. В голосе — усталость, но и твердость: ещё один, кто заявит на нее права, — и я не выдержу. Убью сразу, без раздумий.
— Ты главное будь со мной, — продолжаю, глядя ей прямо в глаза. — Тогда я всё решу. Помни: я тебя никогда не обижу. Никогда.