— Прекращай. Выдаю с наполовину набитым ртом еды.
— Мне умиляет, как ты краснеешь. Произносит, чуть сдерживая свою усмешку. Его пальцы касаются уголков моих губ, стирая остатки крема.
— Ты раньше часто делал что-то спонтанное, похожее на это? Произношу первое, что приходит в голову после того, как доедаю свой круассан. Надеюсь услышать в ответ, что-то из разряда нет, начал делать только для тебя.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну с бывшей девушкой. Вот так срывался на свидание в другой город? или, может, сюрпризы устраивал?
Я наблюдаю за тем, как Марк отпивает кофе, медленно, растягивая этот глоток. Словно этот дает ему время на подумать.
— Нет. В этом плане с Ксюшей было сложно. Он прерывается, глубоко вздыхая, а затем продолжает. — Она не любила спонтанность, сюрпризы не всегда удивляли ее, и со временем я перестал делать подобное, чтобы не спровоцировать очередную ссору.
Уголки моих губ, медленно, но верно стремились вверх. Я смотрела на Марка, он казался задумчивым, пока наши взгляды не встретились — Вынудила меня говорить про бывшую, и лыбиться сидит.
Моя улыбка стала еще шире. — А что мне плакать? Твоя бывшая самая настоящая дура и потеряла такого парня, да еще и я из-за нее, чуть тебя не потеряла. В моем голосе не было надменности или сожаления.
Марк усмехнулся, посмотрев на меня, и тихо произнес — Иди ко мне. Придвинувшись к нему, я села между его ног, прижавшись спиной к его груди. Ощущение тепла, что исходило от его тела, каждый раз меня успокаивало. Давало необъятное и значимое чувство безопасности. Пальцами одной руки он выводил хаотичные узоры, по моему плечу медленно спускаясь по руке, к животу. Его прикосновения гипнотизировали. Мир замирал, звуки становились тише. Солнце медленно опускалось, лишая нас своего тепла.
— Марк. Позвала, его продолжая смотреть вдаль.
— м?
— Я так сильно тебя люблю. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Его пальцы коснулись моего подбородка, поворачивая мою голову, так чтобы я могла взглянуть на него. — Не закончиться. Не думай об этом, хорошо? Я никогда не устану повторять тебе, что я рядом, чтобы ни случилось.
Его пальцы проскользили по моим волосам, нежным прикосновением. Голос ласково касался моей шеи. — Я каждый год езжу в Питер, но ни разу здесь не был. Мне нравится, что твоя голова генерирует такие шикарные идеи для наших свиданий.
— Конечно. Это же моя суть, я по специальности работы, и ивенщик, и креативщик, и прораб, и финансист. С вами в команде не расслабишься. Легкий смех Марка отразился в моих мурашках, что пробежала по рукам и ногам.
— В смысле не расслабишься? Смех сменился вопросительным тоном.
— Ну а как расслабится Марк. Три пилота мужчины, которых нужно заставить улыбаться зрителям, на камеру, да еще когда вы готовы всех послать куда подальше. Приходиться же искать обходные пути, чтобы не попасть под горячую руку. Вы хуже девчонок бываете.
— Кто-то на тебя срывался?
Смешок вылетел из моего рта, я отпрянула, разорвав наши объятия. Развернулась, чтобы видеть его глаза. — Ты Воропаев, и не раз. Не замечал?
Его без того бездонные глаза округлились и заставляли захлебнуться их красотой. Вновь сбивая меня с мысли.
— Я? ты уверена?
— О да, я прекрасно запомнила, как ты после проигрыша не то что разговаривать не с кем не хотел. Ты еще на меня накричал и хлопнул дверью перед моим лицом. Вообще, То у тебя была назначена автограф-сессия, которую ждали зрители.
Марк слегка прикрыл глаза рукой, дабы скрыть стыд, оттого, что вспомнил свой поступок. — Это же были небольшие соревнования в Москве?
Я пожала плечами. — Ну как сказать небольшие.
— Скажу в свое оправдание. Я не различал, кто передо мной, потому был дико зол. Меня вынудили принимать там участие. Дали машину, сказали, что она идеально обкатана и настроена. А по итогу два заезда, и позорный вылет в самом начале соревнований.
В глазах Воропаева действительно было заметно сожаление от произошедшей ситуации. — Я не злюсь, уже и не обижаюсь. Но было неприятно. Это моя работа так же, как и твоя, и мне за это прилетело потом.
— Прости, малыш. Его голос смягчился, а взгляд стал проницательным, рука мягко коснулась моей щеки. Если бы я злилась, то простила бы, моментально.
— Да ладно, поехали гулять в центр? Я поднялась, отряхивая с себя остатки песка, что прилипли к ногам.
Марк кивнул в ответ, и наша прогулка по вечернему Питеру плавно перетекала в ночную. Мы шли вдоль гранитных набережных, где огни фонарей отражались в темной воде Невы, создавая мерцающие дорожки света. За которыми хотелось неотрывно наблюдать.
Остановившись у Дворцовой набережной, где вид выходил — на Зимний дворец и арку Главного штаба захватывал дух. В этом величественном, историческом месте наши поцелуи становились еще более страстными, а объятия крепкими.Сердце замирало из раза в раз.