Отель выглядел скромным снаружи, но внутри оказался настоящим островком уюта. Мы поднялись на последний этаж — наш номер располагался прямо под крышей. Интерьер был без излишеств: светлый оттенок на стенах, лаконичная современная мебель. Но одно сразу привлекло моё внимание. Мансардное окно и маленький выход на террасу, где стоял кофейный столик и два стула. Вид выходил на парк, откуда доносилось пение птиц и шелест макушек деревьев.
Большая кровать с белоснежным покрывалом манила к себе. Я подошла и без сил упала на неё, застонав от усталости в ноющих ногах. Мягкие подушки приняли меня в свои объятия. В момент стало так хорошо. Руки Марка аккуратно стянули с меня кеды, откидывая их подальше. Затем пальцы поползли медленными движениями по ногам, поднимаясь все выше и выше. Не касаясь легкой ткани платья, проникая прямиком по внутренней стороне бедра.
Медленные прикосновения рук сопровождались поцелуями, которые обжигали кожу. Возбуждение, что медленно растекалось по телу, смешивалось с усталостью. Порождая гремучую смесь для моего мозга. Мое тело реагировало чуть быстрее, чем голова.
— Милый, я, конечно, возбужусь оттого, что ты делаешь, но тебе не кажется, что мы слишком устали? вымолвила я еле-еле, утопая в каждом прикосновение.
Его улыбка, самое главное соблазнение. Легкое прикосновение пальцев по уже возбужденной плоти, прошибает, как разряд тока. С губ срывается стон.
— Это небольшой аванс того, что ждет тебя после сна. Его голос звучит тихо и низко. А затем все обрывается, не прикосновений, не тепла, нечего. Марк распрямляется, скидывая с себя футболку.
Мои глаза сразу же начинают бегать по его телу. Горячему, соблазнительному, идеальному. Он кажется еще красивее, под светом одной включенной лампы, что идеально кидает тень на его фигуру. Тихий стон срывается с моих губ, потому что при виде его обнаженного тела, моя усталость забывается.
— Я в душ, — произносит он спокойно и неторопливо направляется к ванной.
Я вскакиваю с кровати в тот же миг — стремительно, словно кто-то поменял во мне батарейку. Успеваю проскользнуть следом, прежде чем дверь успевает закрыться.
— Передумала? — на его лице расцветает лукавая улыбка. Он ждал этого. Коварный змей —искуситель, знающий все мои слабости. Мой взгляд бегает от его губ до глаз.
— Девушка на ресепшене так на тебя заглядывалась… — бросаю небрежно, почти шепотом.
— И? Ревнуешь? — он приподнимает бровь, играя со мной.
— Что ты… Какая ревность? — я делаю шаг ближе. — Просто так смотреть на тебя могу только я.
Расстояние между нами тает до невесомого дыхания, каждая фраза — искра, готовая разжечь пламя, которое уже полыхает в наших взглядах. Его дыхание касается моей кожи, вызывая дрожь. Пробуждая во мне, что-то животное.
Внезапно его рука обхватывает мою шею — резко, властно — и он притягивает меня к себе, впиваясь в губы. Марк делает шаг вперёд, вынуждая меня отступить, пока поясницей я не упираюсь в холодную мраморную столешницу раковины. Его губы терзают мои — жадно, без остатка.
— Собственничаешь, значит? — шепчет он мне в ухо, слегка дёргая за волосы и заставляя откинуть голову назад. Его губы обжигают кожу шеи, оставляя след из поцелуев. – Да. Шепчу в ответ, растворяясь в каждом жадно прикосновение его губ на моем теле. Под натиском его действий легкая ткань платья падает к моим ногам, оставляя меня в одном нижнем белье.
Взгляд Марка ползет по моему телу, медленно, томительно. Губы дразнят еле уловимыми прикосновениями, дыхание обжигает кожу. — Что «да», Лия? — его голос низкий, бархатный, почти гипнотический, звучит на ухо. Нижнее белье падает, вслед за платьем. Руки Марка уверенно обхватывают меня за бедра, приподнимают и сажают на холодную столешницу раковины.
— Ты… только мой, — выдыхаю я, сжимая пальцами его плечи. — Целуй… люби… желай… только меня. Понял? Только я.
— Да, малышка, — он улыбается, и в этой улыбке — вся моя вселенная. — Только ты.
Одним резким движением он притягивает меня ближе к себе. Без ласки и разогрева, заполняет меня одним рывком. Наши громкие стоны заполняют ванную комнату.
Секс давно перестал быть просто удовольствием. Для нас он стал моментом, когда любовь обретает плоть — когда каждое прикосновение говорит больше слов, когда я вижу в его взгляде восхищение, желание, страсть, адресованную только мне. Это не просто близость — это откровение, слияние душ, где каждый вздох — признание, а каждое движение — клятва.
Марк
Меня разбудило легкое, почти невесомое прикосновение руки Лии. Уткнувшись лбом мне в плечо, она мягко опустила ладонь мне на груди, прямо над сердцем. Знакомое тепло её кожи пробудило привычное желание прижать её к себе, но я сдержался — не хотелось тревожить её чуткий сон.