— Ты шутишь? Уточняю. Мало ли, у сестры бывают такие шутки. Но она продолжает смотреть на меня серьезно и даже не моргая. — Нет. Тихое и мрачное звучит, так что выворачивает. Я беру телефон и захожу в приложение банка, перевожу ей пятьдесят тысяч.
Оля дергается к телефону, когда ей приходит оповещение от банка. — Хватит на первое время?
— Марк, звучит тихо, и я знаю, что сейчас начнется. Моя рука ложится поверх ее, мягко поглаживая. — Не упрямься, ты моя семья.
— Спасибо, — звучит тихо и ласково. Я поднимаюсь из-за стола, поглядывая в окно. — Так, я погнал за карамелькой, а ты не вздумай плакать, пока меня нет. Договор — пчелка?
— Ну хватит, со своей пчелкой.
— Моя пчелка. Ладно, я пошел, звони, пиши. Поняла?
Оля догоняет меня в прихожей, когда я одной рукой надеваю кроссовки, а второй звоню маме.
— Возьми ключи от моей машины, только ее заправить надо. Я беру ключи и смотрю на сестру пристальным взглядом, хоть бы не плакала. Она у меня сильная, справиться, просто ей нужно немного помочь. Хотя может всё-таки остаться?
— Понял, заправлю. Мама отвечает на звонок, и в трубке я слышу толи визг то ли крик. Не, ехать надо, там очень меня ждут.
Прыгаю в Кодиак и пишу сестре : ”Вечером пойдем в одно интересно место, поэтому никаких красных глаз. Поняла?!”
Олька: “Да, мелкий”
Слово мелкий, вызывает улыбку и смех на моем лице. Последний раз она называла меня так лет десять назад. Я готов стерпеть даже это тупое прозвище, лишь бы ей было лучше.
По пути за Никой звоню Лие, узнавая, как у нее дела, и пока еду, не могу оторваться от ее голоса. Разговор затягивается, пока я паркуюсь у дома родителей. А из калитки уже несется мелочь, крича мое имя на всю улицу.
— Ма-а-а-а-арк!
Я подхватываю Нику на руки, когда она бежит ко мне. Маленькие ручки обвивают меня, прижимаясь покрепче. Внутри все трепещет от этого чувства, каждый раз я замираю, когда она обнимает меня, когда смотрит в глаза.
— Я скучала. Звучит тихо и ласково.
Моя та девочка — И я скучал по тебе карамелька. Поедем гулять?
— В парк аттракционов? Воодушевляется моментально, даря мне свою лучезарную улыбку.
— Куда хотите моя принцесса, я весь, ваш.
— Тогда на аттракционы, а еще я хочу сладкую вату и мороженое, можно?
Целую ее пухлую щечку — Конечно, можно.
Опускаю Нику на землю — Иди одевайся.
Ребенок вприпрыжку убегает в дом. Мама ёжится от порыва холодного ветра, заворачиваясь в свою шаль. — Сынок, спасибо, что приехал. Ее руки обнимают меня, и я слабею в этот момент. Всегда и только рядом с ней.
— Как ты мамуль? батя на работе? Спрашиваю, заботливо, рассматривая ее уставшее лицо.
— Да уехала вот недавно.
— Хорошо, я заберу Нику, но вечером привезу, ладно?
— Как Оля? спрашивает с нескрываемой тревогой в голосе. — Терпимо. Но ей надо время, ма. Не переживай. Приобнимаю ее за плечо, и мы направляемся в дом.
Время с Никой пролетело баснословно. Словно щелчок пальцами, и целый день превратился в одно яркое мгновение. Ника не давала мне спуска, сначала один аттракцион, потом второй. Пусть они были совсем детскими, но это было незабываемо. Смотреть на то, как она смеется, на то, как горят ее глаза. Аттракционы разбавляли покупки в виде сладкой ваты, что таяла на языке, с отчетливым привкусом детства. За ватой последовало мороженое, а зафиналили мы все картошкой фри. Да, порядок неоднозначный, но всем заправляла мелочь. Всё, чего только могла пожелать ее детская душа, я щедро предоставлял в этот день.
Но Ника — та ещё маленькая хитрюга. С обезоруживающей улыбкой и взглядом, полным невинности, она методично раскручивала меня на огромного плюшевого медведя — такого, что едва ли поместился бы на заднем сиденье машины. Мысль о том, что сестра, узнав о такой покупке, устроит мне «тёплую» встречу, отрезвила мгновенно. Сейчас нам лучше не бесить ее маму.
Так что вместо мохнатого гиганта мы гордо унесли с собой милейшего зайчика с розовым бантиком на голове. Ребенок остался довольным, а это ли не счастье.
Время с Никой пролетает по щелчку пальцев. Стоит нам проехать двадцать минут, как малышка отрубается в детском кресле. Телефон вибрирует, показывая мне несколько голосовых сообщений от Лии. Тембр ее голоса, и интонация, подсказывает мне, что она сейчас очень нуждается в моем присутствии. Вставив один наушник в уху, я делаю дозвон до своей малышки.
— Марк… — произносит она, и в этом коротком слове столько тепла, что на душе сразу становится светлее.
— Соскучилась, ангелок? — спрашиваю, невольно улыбаясь.