— Вот и славно, — в её голосе звучит тёплая улыбка, почти осязаемая. — Значит, я всё делаю правильно.
На заднем сиденье Ника шевелится, бормочет что‑то невнятное во сне и снова затихает. Я ловлю этот момент — хрупкий, тёплый, почти семейный — и сердце сжимается от нежности так сильно, что перехватывает дыхание.
— Лия… — зову её нежно, представляя, как она улыбается сейчас, чуть склонив голову набок.
— Что? — откликается мягко, с лёгкой ноткой любопытства.
Делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Оно бьётся так, словно вот‑вот выпрыгнет из груди.
— Родишь мне дочь? — произношу тихо, почти шёпотом, но твёрдо.
На той стороне телефона повисает молчание — долгое, тягучее, терзающее. Каждая секунда тянется, как минута. Я невольно сжимаю руль крепче, ожидая ответа.
— А ты сделаешь мне предложение? — звучит наконец её голос — уверенно, но с едва уловимой дрожью, будто она сама не до конца верит, что это происходит.
У меня вырывается короткий смешок — нервный, но счастливый.
— Сделаю, — отвечаю твёрдо, с нажимом. — Обязательно сделаю.
Замолкаю на несколько секунд, собираясь с мыслями. Внутри всё бурлит — страх, надежда, любовь, тревога…
— Прости, малыш, — добавляю уже тише. — Это всё… эта мелкая заноза виновата. Она вызывает во мне такие чувства, что я вдруг понял: хочу семью.
Усмехаюсь сам себе — Съездил блять домой. Прости за тупой вопрос.
— Вопрос не тупой, — её голос теплеет, становится мягче. — И это так классно, что Ника вызывает у тебя такие чувства. Ты готов к детям, Марк. Я давно это поняла. Ты будешь потрясающим отцом.
Короткая пауза. Слышу, как она вздыхает.
— Блин, Марк, мне тут по работе звонят… — в её тоне слышится искреннее сожаление. — Напишу, как освобожусь. Люблю тебя.
— И я тебя, — шепчу в ответ, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. — Очень.
Отключаю звонок, но ещё несколько секунд держу телефон в руке.
Взгляд невольно возвращается к зеркалу заднего вида. Ника спит, слегка приоткрыв рот, её ресницы подрагивают. Я ловлю себя на мысли: «А ведь она уже не просто племянница. Она — часть моей жизни. Та часть, за которую я буду против всего мира сражаться».
Освещенная дорога, сменяеться сумраком, заставляя замедлиться. До дома родителей еще двадцать минут пути. В голове крутиться диалог.
«Она не сказала „нет“», — повторяю про себя. И этого достаточно. Пока достаточно.
На пассажирском сиденье, вибрирует телефон. Сообщение от Лии:
«Спасибо, что поделился этим со мной. Это многое значит. И да, я тоже хочу этого — семьи, детей, будущего с тобой. Но давай не будем торопиться? Хочу, чтобы всё было правильно.»
Я перечитываю сообщение дважды. На губах появляется улыбка — спокойная, осмысленная.
— Правильно, — шепчу вслух. — Всё должно быть правильно.
Подъезжаю к дому, паркуюсь, осторожно вынимаю Нику из автокресла. Она что‑то бормочет во сне, цепляется пальчиками за мой рукав.
— Тише, малышка, — шепчу, прижимая её к себе. — Всё хорошо.
Несу племяшку в ее комнату, аккуратно укладывая в кровать. Накрываю одеялом и аккуратно целую в лобик, что бы непотривожить ее сон лишний раз.
Выхожу в коридор, достаю телефон. Пишу Лие:
«Ты права. Сделаем все правильно. Доброй ночи мой ангел»
Ответ приходит почти сразу:
«Начнем с переезда. Жду этот день, когда отберу у тебя половину шкафа. А вдруг моим вещам не хватит там места?»
На моем лице сверкает улыбка. А пальцы сами набирает ответ: «Закажем другой»
Закрыв дверь в дом, на веранде пересекаюсь с мамой и отцом. Нам хватает десяти минутного разговора и я снова выезжаю в город к сестре.
Лия
Я отключаю звонок и замираю, прижимая телефон к груди. Мне задавали вопросы по работе, а мыслями я была там за тысячи километров, сидя на пассажирском сиденье рядом с ним. Говоря в этот момент о его вопросе ко мне.
Дыхание сбилось, а сердце все еще колотится где‑то в горле — так, будто я только что пробежала стометровку.
Он правда спросил у меня, рожу ли я ему дочь. Не в шутку, не по приколу, а серьезно спросил. Боже.
Опускаюсь в кресло, закрываю глаза. Перед внутренним взором — лицо Марка: серьезное, напряженное, но в глазах — такая уязвимость, какой я раньше не видела. Он ведь не просто спросил — он доверился. Доверился мне настолько, что высказал то, о чём, возможно, боялся даже думать. Ведь наши отношения из раза в раз, проходя испытания.
Вспоминаю его слова: «Это всё… эта мелкая заноза виновата. Она вызывает во мне такие чувства, что я вдруг понял: хочу семью».