На губах сама собой появляется улыбка. Теплая, немного растерянная, но такая искренняя. Мужчина, который относится ко мне как самому драгоценному камню в мире, хочет детей. Семью, со мной. И внутри не страх, не паника — а что‑то другое. Что‑то похожее на радость. На предвкушение.
Но тут же накатывает волна сомнений.
А готова ли я? По‑настоящему готова? Не к красивым словам, не к романтическим мечтам — а к реальной жизни, где будут бессонные ночи, капризы детей, бытовые проблемы, усталость… Где нужно будет поддерживать его, когда он устанет, и находить силы, когда самой будет тяжело.
Взгляд падает на стол, заваленный документами и отчетами. Работа. Сроки. Ответственность. Всё это никуда не денется. Хотя возможно карьера в команде закончиться, в тот момент, когда на тесте будут те самые две полоски.
Достаю телефон, открываю наш чат. Пальцы замирают над клавиатурой. Хочется написать что‑то важное, весомое — но слова будто теряются. Мысли разбегаются в разные стороны.
Собравшись, наконец пишу: «Спасибо, что поделился этим со мной. Это многое значит. И да, я тоже хочу этого — семьи, детей, будущего с тобой. Но давай не будем торопиться? Хочу, чтобы всё было правильно».
Отправляю и тут же закусываю губу. Вдруг он расстроится? Вдруг подумает, что я отказываюсь?
Телефон вибрирует спустя время, заставляя меня вдохнуть поглубже: «Ты права. Сделаем все правильно. Доброй ночи, мой ангел»
Читаю и чувствую, как напряжение отпускает. На душе становится легко и спокойно.
Поднимаюсь, подхожу к окну. Город внизу мерцает огнями: неоновые вывески, фары машин, огни витрин. Длинная пробка из автомобилей тянется вдоль проспекта, извиваясь, как гигантская светящаяся змея. Вид за окном словно кричит: «Пора завязывать, с работой» Я невольно улыбаюсь, но улыбка выходит нервной — мысли всё ещё крутятся вокруг разговора с Марком.
Быстро обмениваюсь с ним парой сообщений — лёгкие, ничего не значащие фразы, но каждая заставляет сердце трепетать. Пальцы чуть дрожат над клавиатурой, а в груди — странное ощущение: смесь восторга и тревоги, будто я стою на краю обрыва и не знаю, шагнуть вперёд или отступить.
Телефон вибрирует — звонок от Кати. Глубоко вздыхаю, пытаюсь собраться с мыслями и отвечаю:
— Привет, москвичка! — её голос звучит так бодро и жизнерадостно, будто она рядом, а не за тысячи километров.
— Привет, итальянка! Как Милан? — стараюсь говорить ровно, но в голосе всё равно проскальзывает напряжение.
— Я на Сан‑Марино, — восторженно сообщает Катя. — Господи, Лия, как здесь хорошо, ты даже не представляешь! Горы, воздух, тишина…
Она продолжает описывать виды, но я уже не слушаю. Слова Марка эхом отдаются в голове: «Родишь мне дочь? Хочу семью». И вдруг, не успев подумать, выпаливаю:
— Кать, Марк спросил, рожу ли я ему ребёнка.
На том конце провода повисает пауза — долгая, звенящая.
— Чего? Чего?! Ты серьёзно? — голос Кати срывается на высокие ноты.
— Да… — я нервно провожу рукой по волосам. — Блин, я вроде выкрутилась, ответила что‑то про «давай не торопиться». Но он не шутил, понимаешь? А вдруг он готовится мне предложение сделать?
— Вот это новости! — Катя буквально задыхается от эмоций. — Мне нужна бутылка просекко, срочно! Ufficiale!
— Кать, а вдруг я не готова? — мой голос дрожит. — Вдруг он встанет на одно колено передо мной, а я в этот момент пойму, что… не готова. Что не могу сказать «да».
— Так, стоп. Не паникуй, — Катя мгновенно переключается в режим старшей сестры. — Навряд ли он прям уже купил кольцо и думает, где сделать тебе предложение.
— А вдруг купил? — лёгкая паника тлеет внутри меня, разгорается, как уголёк.
— Лия, ну ты чего, — ее голос резко сменяется, на мягкий, почти успокаивающий тон. — Заплачь ещё. Это же круто, понимаешь? Он реально тебя любит, блин. Любит. А ты его. Свадьба не повод сразу делать детей. Просто скажи ему, что ещё не готова, — он всё поймёт.
— Кать, я струхнула, — признаюсь тихо, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Представляю, — уже мягче отвечает подруга. — Но знаешь что? Ты не одна. И он не монстр, какой‑то. Он любит тебя. И если ты скажешь «мне нужно время», он примет это. Потому что — твой человек.
Я молчу, глядя на город за окном. Огни уже не кажутся такими яркими — они расплываются, потому что глаза наполняются слезами. Но это не слёзы страха. Это слезы облегчения.
— Спасибо, Кать, — шепчу я. — Ты права.
— Конечно, права, — бодро отвечает она. — А теперь давай я тебе еще про Сан‑Марино расскажу. Тут такой вид с холма…