Я вытираю глаза, глубоко вздыхаю и снова смотрю на город. Тревога еще не ушла полностью, но теперь она не парализует — она просто есть, как часть этого момента.
Дни шли своим чередом, но ощущение было такое, будто я бегу по беговой дорожке: всё движется, а я на месте.
Очередной день на работе — за кипой бумажек, которые, кажется, размножаются сами по себе. Регламенты, поставки, договоры, счета… Я уже грезила завершением сезона, чтобы, наконец, перестать быть ходячим калькулятором и генератором идей — которые, кстати, начали иссякать, оставляя после себя лишь усталость и пустоту.
С появлением этой работы и личной жизни я совершенно забросила все свои хобби, которые раньше наполняли жизнь смыслом. Ходить по художественным выставкам? О чём вы. Взять в руки кисть или карандаш? Боже, где бы найти на это время… Вспоминала, как раньше могла часами сидеть с акварелью, погружаясь в мир красок, — и сердце сжималось от тоски по тем дням.
Хоть дни и пролетали один за другим, отъезд Марка ощущался резко и болезненно, как незаживающая рана. Мы переписывались постоянно, созванивались по утрам и вечерам, но это всё было не то. Через неделю мне остро, физически необходимо стало его присутствие — тепло рук, запах кожи, звук голоса не через динамик, а рядом.
Утреннее уведомление от Воропаева с намёком на то, какое на мне сегодня надето бельё, буквально снесло крышу. Проклятый секс по телефону только разжёг внутри меня пламя тоски — ещё сильнее, ещё острее. Я закусила губу, пытаясь сосредоточиться на отчёте, но перед глазами стояло его лицо, его улыбка…
Ещё вчера мы договорились встретиться с Артёмом. Мне нужно было расставить все точки над i — прояснить кое‑какие моменты, которые давно висели в воздухе между нами.
Артём: Я на месте, принцесса.
Лия: Паркуюсь.
Артём: Ты на машине? А как же выпивка?
Лия: Не уверена, что хочу пить.
Мы встречаемся не в том ресторане, который я выбирала, а в каком‑то баре с тусклым светом и громкой музыкой. Артём уже знатно выпил — это видно по его походке, по слегка затуманенному взгляду. Когда он замечает меня, на его лице появляется вымученная улыбка.
— Привет, красавица, — произносит он, и в голосе звучит что‑то горькое.
— Привет… Ты что, уже выпил? — спрашиваю я, присаживаясь напротив.
— Прикинь, я развёлся, — выпаливает он без предисловий. — Моя женушка изменяла мне всё время. Качала из меня деньги, а теперь — всё, не нужен стал.
Улыбка меркнет на моём лице. Ещё год назад они казались счастливой парой, у которой впереди шикарное будущее. Я оседаю на стуле, не веря в то, что слышу.
Слово за словом, и время превращается в песок, ускользающий сквозь пальцы. На столе появляется бутылка, бокалы наполняются. Больная тема развода постепенно перетекает в смех и шутки — будто Артём пытается задушить свою боль под слоем иронии.
Я пью за компанию, но немного — чтобы оставаться в здравом рассудке. Однако спустя время алкоголь действует на меня сильнее, чем я рассчитывала. Голова плывёт, зрение становится нечётким, звуки размываются. Я словно приняла что‑то, хотя пила всего лишь коктейль. В груди нарастает странное ощущение — смесь тревоги и отстранённости.
Выхожу на улицу — ноги подкашиваются. Крепкие руки Артёма подхватывают меня, аккуратно сажают в такси. Глаза, словно налитые свинцом, закрываются, когда голова касается его плеча. В полудрёме я чувствую, как он поправляет мне волосы, шепчет что‑то успокаивающее…
А потом — резкий звук сообщения. Сквозь туман в голове различаю имя на экране: Марк.
«Ангелок, ты где? у тебя все впорядке? я волнуюсь».
Моё сердце пропускает удар. Я пытаюсь сосредоточиться, поднять руку, ответить, но веки тяжелеют, а сознание ускользает куда‑то вдаль… Последнее, что я слышу, — голос Артёма:
— Всё хорошо, малышка. Я рядом. Отдыхай.
Глава 38. Я тебя любил.
Лия
Каждое движение давалось через силу — я будто плыла в густом, вязком тумане. Голова болела так, что казалось, ещё миг — и она просто расколется пополам. С огромным усилием я смогла открыть глаза и… ничего не поняла. Передо мной была совершенно незнакомая комната. Чужая квартира…
Нескончаемая, пульсирующая головная боль… обрывки вчерашнего вечера хаотично вспыхивали в сознании, не складываясь в единую картину. Сколько бы я ни пыталась сложить фрагменты, ничего не выходило. Артем, бар, алкоголь. Мы смеялись, затем такси, провал, щелчок закрывающейся двери, провал, мягкая кровать, провал.