Что, со мной, где я. С ужасом, едва дыша, я поднялась с кровати — и тут же похолодела: я спала в ней не одна. Мои вещи… и мужские. Много мужских. Разбросаны, скомканы, валяются где попало. Реальность обрушилась на меня, как лавина.
— Принцесса, ты проснулась, — прозвучало за спиной. Голос, который я знала тысячу лет. Мягкое прикосновение мужской руки к моей обнаженной спине, обожгло меня. Заставив подскочить с кровати.
Нет. Нет, нет, нет! Артём? Нет. Он же мой друг. Нет, это не может быть правдой. Это какая‑то ошибка, это неправда, этого просто не может быть! Паника ударила в виски, затмевая разум.
Я лихорадочно шарила глазами по комнате, судорожно собирая разбросанную одежду и натягивая её со скоростью света — кое‑как, наизнанку, дрожащими руками. Каждое движение давалось с трудом, а воспоминания резанули так остро, что тело слегка покачнулось, будто от удара. Марк… Он писал мне вчера. Телефон! Где он?!
— Лия, Лия, остановись, — глухо произнёс Артём, пытаясь меня остановить. Его прикосновения, обожгли мою кожу, заставляя резко отстраниться.
— Не трогай меня! — выкрикнула я, голос сорвался на хриплый вскрик. — Не прикасайся!
Наконец я нащупала телефон под кроватью, схватила его, дрожащими пальцами разблокировала экран. Сердце ухнуло вниз: «Марк — 15 пропущенных, Катя — 5 пропущенных». Бесконечное количество сообщений — тревожных, настойчивых, полных беспокойства. «Где ты?», «Всё в порядке?», «Перезвони немедленно!».
Ноги вдруг ослабли, подкосились — я медленно сползла по стене на пол, обхватив голову руками. В висках стучала одна мысль: Что случилось этой ночью?
В голове вновь и вновь прокручивались обрывки воспоминаний: бар, тусклый свет, третий коктейль, который Артём уговаривал меня выпить: Ну ещё чуть‑чуть, Лия, расслабься! Его рука на моей талии, когда мы выходили… Тёплое такси, мелькающие огни за окном… А потом — провал.
— Я… я изменила Марку, — прошептала я, и эти слова обожгли губы, будто раскалённое железо. Они прозвучали так отчётливо, так беспощадно в тишине комнаты, что стало трудно дышать. Слёзы покатились по щекам, горячие и горькие.
Артём присел на корточки рядом, пытаясь поймать мой взгляд. В этот момент родной взгляд карих глаз стал абсолютно чужим. В его глазах не было ни раскаяния, ни тревоги, только какая‑то странная отстраненность. Я доверяла ему всегда и безоговорочно — и вот теперь эта вера рассыпалась в прах.
— Лия. Его рука тянется к моему лицу, в попытке стереть слезу, что скатилась по моей щеке.
— Не трогай меня, — я резко отдернула голову, убирая его руку, и прошипела каждое слово с таким отвращением, что сама удивилась своей ненависти. — За что? Зачем ты так со мной? Что я тебе сделала?
Взгляд расплывался, пелена слёз размывала очертания комнаты. Каждый вдох давался с особым трудом, будто воздух стал густым и вязким. Озноб прокатился по телу, заставляя напрячься каждую мышцу, зубы непроизвольно застучали.
— Лия, успокойся, ничего страшного не случилось, — произнёс Артём ровным, почти безразличным тоном.
Я резко подняла на него глаза, не веря своим ушам. Я точно знаю этого человека, что сейчас передо мной?
— Как ты можешь быть таким спокойным? — голос дрожал, срывался. — Как ты можешь такое говорить? После всего, что между нами было… Это удар ниже пояса Артем. Ты предал меня. Нашу дружбу, моё доверие. Всё, что было между нами, ты просто взял и растоптал! Как…как ты вообще позволил этому случиться?
На его лице резко появилась улыбка, фальшивая, притворная и безэмоциональная.
— Ты так и не поняла ничего, за столько лет. Прозвучал его голос, холодно и равнодушно.
— Что я должна была понять? Отчаяние сковывало меня с каждой секундой. Мне хотелось кричать, громить мебель, биться в истерике, пытаться отмотать время назад, но я застыла на месте, парализованная ужасом и непониманием. Руки дрожали, дыхание сбилось, а внутри разрасталась пустота — холодная, бездонная.
— Я люблю тебя, Лия. И очень давно. Это поняли уже все… кроме тебя.
Кроме меня? — мысль ударила, как хлыст. Я резко вскинула голову, встречаясь с его глазами — и в этот миг мир, который я так тщательно выстраивала годами, затрещал по швам. Любит? Нет, это не может быть правдой. Неужели меня обманывали столько лет? Обманывали не действиями, а молчанием — годами лживого молчания?
Я впилась взглядом в его лицо, ища хоть каплю искренности, хоть искру того Артема, которого знала. Но видела лишь незнакомца — человека с чужим выражением лица, чужими интонациями. Артём касается моего плеча, но я настолько ошарашена, что даже не ощущаю этого прикосновения. Оно просто не доходит до сознания.