— Я в порядке, извините, — произношу тихо, не отрывая взгляда от мелькающих за окном домов.
Машина плавно останавливается у моего дома. Я делаю тяжелый, прерывистый вздох. До безопасности — всего пара шагов. Вытираю слезу тыльной стороной ладони и выхожу из машины, ноги едва держат.
Делаю несколько шагов к подъезду — и вдруг за спиной раздается голос, который окончательно выбивает почву из‑под ног. Мир рушится, я срываюсь с обрыва и лечу вниз, туда, где разобьюсь насмерть.
— Лия, подожди, — звучит снова.
Я замираю, сильнее сжимая ключ от квартиры в дрожащей руке.
Максим возникает передо мной — такой, каким я его видела в последние разы: напряженный, хмурый. Но сейчас в его глазах я впервые за долгое время вижу того парня, которого когда‑то полюбила, — адекватного, здравомыслящего, настоящего.
— Лия, я хотел… — начинает он, но прерывается, внимательно осматривая меня.
Тревога в его взгляде пронзает меня насквозь.
— Что случилось? — произносит он с такой искренней заботой, что внутри что‑то надламывается. Он делает шаг ко мне, а я застываю на месте, не в силах пошевелиться.
— Что ты хотел сказать? Что тебе надо? — выдавливаю еле слышно. Сил больше нет— ни на борьбу, ни на ложь, ни на притворство.
— Ответь, что случилось? Ты выглядишь…
— Потрепанной, да? — больная улыбка кривит мои губы. — Действительно, сейчас я выгляжу как побитая собака. Но тебе не привыкать видеть меня такой, правда? Раньше ты сам был причиной такого вида. Как иронично…
— Лия, кто с тобой это сделал? Это твой гонщик чёртов? — голос Макса звучит жёстко, но в нём сквозит неподдельное беспокойство.
Я молча делаю шаг в сторону, пытаясь обойти его, но его рука хватает меня за плечо, мягко, но настойчиво возвращает на место.
— Кто? Девочка, говори, — в голосе — сталь, но глаза полны тревоги.
— Уходи, — шепчу я. — Нет желания вести диалоги. Как видишь, я не в том состоянии…
Слеза скатывается по щеке, окончательно опрокидывая моё душевное равновесие в бесконечную ледяную пропасть. Макс забирает из моей руки ключи от квартиры и резко, но бережно прижимает меня к себе. Я не выдерживаю — начинаю истерически плакать, плечи содрогаются, всхлипы рвутся наружу.
— Какой у тебя этаж? Пошли домой, — твёрдо говорит он.
— Нет, я не… ты… нет… — во мне не остаётся даже сил сформулировать связную фразу.
— Я не трону тебя, клянусь, — его голос звучит неожиданно мягко. — Отведу тебя в квартиру, ты скажешь мне имя того, кто виноват в этом, — и я уйду. Клянусь.
— Как мне тебе верить… — шепчу я, и в этом вопросе — вся моя боль, страх и отчаяние.
— Если скажешь мне имя, я расскажу тебе одну историю. После неё, надеюсь, мы сможем посмотреть друг другу в глаза и оставить прошлое в прошлом.
Я киваю, сама не понимая, почему верю ему. А что мне терять? Я потеряла всё. Максим аккуратно придерживает меня, когда мы заходим в подъезд. Слёзы тихо катятся по моему лицу без остановки.
Макс сам открывает мою квартиру и аккуратно заводит меня внутрь. От звука захлопнувшейся двери по спине пробегает ледяной озноб — я оборачиваюсь и вижу лишь встревоженный взгляд своего бывшего парня, который когда‑то был моим кошмаром. Силы покидают меня, колени подкашиваются, мир начинает расплываться перед глазами.
— Не смей! Не отключайся! — слышу его голос сквозь гул в ушах и чувствую, как сильные руки Максима подхватывают меня, не давая рухнуть на пол. Он бережно опускает меня на диван, а через пару минут возвращается со стаканом воды.
— Пей. Хочешь что‑то ещё?
Почему его голос звучит так заботливо? Этот тон, эти интонации… Они не вяжутся с тем Максом, которого я помню. В груди поднимается горький смешок: — Новую душу, — шепчу хрипло.
— Лия, это Марк?
От произнесенного имени остатки моей души рассыпаются на молекулы. Я молчу какое‑то время, собираясь с силами, а потом выдавливаю: — Нет. Артём.
Я не свожу взгляда с Максима и вижу, как от услышанного имени его лицо искажается — мышцы напрягаются, глаза темнеют, скулы заостряются. Он звереет на глазах. Но почему мне не страшно? Если захочет убить меня — может, оно и к лучшему? В этом даже есть какая‑то мрачная логика, какое‑то облегчение.
— Значит, он всё‑таки добился своего, — цедит Макс сквозь зубы. — Ублюдок.