Где-то в сердце еще тлеет щемящее чувство от вида слез на ее глазах. Но оно тонет в нарастающем урагане, что вихрем проносится по каждой клетке, сметая преграды и затмевая рассудок. Возбуждение, желание, тоска — всё сливается в бурлящую, обжигающую смесь, от которой перехватывает дыхание.
Руки сами находят её талию и сжимают — крепко, властно, без намека на пощаду. Словно змея, обвивающая добычу, они сковывают ее, не давая ни малейшего шанса вырваться. Поцелуй теряет всякую сдержанность: темп срывается, губы становятся жадными, требовательными, почти жестокими в своей страсти.
Мне катастрофически мало ее. Мало этих объятий, что вскруживают голову по щелчку пальцев. Поцелуев, что лишают меня всякого здравого рассудка. Ее мягких прикосновений пальцев, сквозь одежду они будто дразнят, распаляют желание, заставляют жаждать большего.
Я скольжу губами по ее коже — медленно, требовательно: по щеке, по шее, задерживаюсь у мочки уха, мягко прикусываю ее, ловя дрожь, пробегающую по телу, что находиться в плену моих рук. Вслушиваюсь в ее дыхание — оно становится глубже, рванее, прерывается едва уловимыми всхлипами удовольствия, от поцелуев в нужных местах. Чувствую, как холодные пальцы путаются в моих волосах, слегка сжимают их — и это лишь подстегивает пламя внутри меня.
Одним резким движением я прижимаю Лию к стене. Ее спина касается прохладной поверхности, а я, не теряя ни секунды, возвращаюсь к ее губам — поцелуй выходит требовательным, жадным, почти отчаянным, словно я пытаюсь впитать в себя всю ее сущность.
Лия расстегивают мою куртку, скидывая ее на пол. Дрожащие хаотичные движения ее пальцев по моему телу, разжигают во мне, что-то дикое, необузданное. То, что раньше я не испытывал ни с одной женщиной. Дыхание учащается, сознание плывет, ловя ориентир исключительно на ее образе.
Подхватываю ее за ягодицы, чувствуя, как ее ноги сплетаются за моей спиной. Обвивая меня — крепко, отчаянно, будто она боится отпустить хоть на мгновение.
Почему ее губы целуют так, что кукуха отлетает. В её изумрудных глазах искрится возбуждение — но не только оно. В глубине зрачков мелькает что‑то неуловимое: смесь страсти, затаенной нежности и едва уловимой уязвимости, которую она обычно прячет за маской уверенности. Уголки ее губ мягко растягиваются в улыбке — той самой, по которой я так скучал.
Кончиком носа Лия медленно проводит от уголка моей шеи вверх, к уху — движение почти невесомое, но от него по коже пробегает волна мурашек, а дыхание сбивается. Ее томное дыхание обжигает кожу, отзываясь в теле электрическим разрядом. А затем ее голос — нежный, чуть дрожащий, возбуждённый и в то же время удивительно искренний, будто она впервые решается показать мне всю глубину своих чувств
— Марк… — горячий поцелуй ее губ снова вызывает, рой мурашек, пронзающих до самого сердца. — Возьми меня… — короткая пауза, глубокий вдох, ещё один поцелуй, более глубокий, более откровенный. — Я так тебя хочу.
Шепот растворяется в воздухе, но его эхо продолжает звучать внутри меня, отзываясь гулким звуком в груди. Мне не нужно больше слов — я чувствую всё без них: ее желание, ее доверие, ее беззащитность в этот момент. И это осознание, словно ток, пробегает по венам, заставляя действовать — решительно, безоглядно, отдаваясь этому мгновению без остатка.
Все последующие действия. Поцелуи в безудержном темпе, движения в сторону кровати, проходят на интуитивном уровне, исключительно по памяти.
Опустившись на кровать, Лия на мгновение замирает — всего на долю секунды, — а затем ее руки моментально стягивают с меня футболку, отбрасывая вещь в сторону с нетерпеливым порывом. Голодный, возбужденный взгляд моей девчонки скользит по обнаженному торсу — жадно, восхищенно, почти собственнически. Я вижу, как ее глаза темнеют от желания, как румянец на щеках становится ярче, а дыхание — чаще.
Не дожидаясь, пока она справится с застежкой на моих джинсах, я перехватываю инициативу. Одним плавным, но решительным движением, помогаю избавиться от них, а затем мои руки уже тянутся к ней — к этой тонкой ткани, что так неуместно сейчас разделяет нас. Я снимаю с неё то скромное количество одежды, что на ней надето, — медленно, нарочито медленно, чтобы продлить это сладкое мгновение предвкушения.
Касания к её бархатной коже — легкие, дразнящие лишь поначалу. Я провожу пальцами вдоль позвоночника, ощущая, как по её телу пробегает дрожь.
Аромат, по которому я так долго скучал, кружит голову, затуманивает рассудок. На светлой коже медленно появляются алые отметины — следы моих губ, моих пальцев, моего неукротимого желания. Руки блуждают по телу, которое дрожит и трепещет под моими прикосновениями, отчаянно тянется ко мне, умоляя не останавливаться.