За секунду внутри взрывается все. Эмоции и чувства сносят меня ударной волной, стоит с ее нежных губ сорваться тихому стону удовольствия. Когда мои пальцы погружаются в нее. Лия прогибает спину от удовольствия. Из приоткрытых губ один за одним срываются стоны.
Наши глаза соприкасаются в долгом, безмолвном взгляде, в котором не нужно ни слов, ни объяснений. В этих нескольких секундах — целая вселенная понимания: мы чувствуем друг друга на каком‑то глубинном, почти животном уровне, но в то же время — с нежностью, которая говорит о чём‑то большем, чем просто страсть. Нам не нужны прелюдии, нам нужно лишь ощущать друг друга именно в это мгновение, здесь и сейчас.
Ее ноги мягко обвивают мою талию, притягивая ближе — не резко, а с какой‑то доверительной силой, будто она говорит: «Останься со мной. Полностью». Я ощущаю тепло ее кожи, чувствую тяжелое, прерывистое дыхание.
Мое лицо оказывается в считаных сантиметрах от её лица. Наши дыхания смешиваются, сталкиваются, создавая невидимый вихрь ощущений. В ее глазах — смесь желания и легкой уязвимости, в них читается мольба, которую она все же озвучивает шепотом, едва слышно, но с такой силой, что у меня спирает дыхание:
— Не томи… умоляю, — шепчет, не отрывая взгляда от моих глаз. Ее губы чуть подрагивают, а в уголках таится едва заметная улыбка — та самая, что всегда заставляла моё сердце пропустить удар.
Я не могу сдержать ответной улыбки — легкой, теплой, но в то же время полной страсти. Наклоняюсь ближе, почти касаясь ее губ, и тихо, с хрипотцой в голосе, отвечаю. — Как пожелаете, моя госпожа.
И прежде чем она успевает что‑либо сказать, я накрываю ее губы своими — жадно, но негрубо, с той самой смесью нежности и отчаянной потребности, что разрывает меня изнутри. Слизываю терпкий вкус нашей общей страсти — вкус ее губ, дыхания, желания. Поцелуй становится глубже, настойчивее.
Мои руки скользят вдоль ее тела — сначала осторожно, почти невесомо, затем увереннее. Ладонь ложится на бархатистую кожу бедра, слегка сжимая — не до боли, но достаточно, чтобы она ощутила мою силу, мою потребность в ней. Нежная кожа под пальцами чуть краснеет от прикосновения — этот след — как молчаливое признание того, насколько сильно я ее хочу.
Не спеша, почти мучительно медленно я развожу ее ноги шире, впуская себя глубже в этот мир наших ощущений. Одно движение — плавное, тягучее, словно брошенная спичка в канистру с бензином, — взрывает меня изнутри волной удовольствия, от которого темнеет в глазах.
Лия отвечает: резко, страстно: слегка покусывает мою нижнюю губу, чуть оттягивает ее, а затем тут же проводит языком, смягчая укус. Этот жест возвращает меня в реальность — но не отрывает от нее, а, наоборот, еще сильнее привязывает. Я чувствую, как ее пальцы впиваются в мои плечи, как она выгибается навстречу, как ее дыхание становится прерывистым стоном, который она больше не может сдержать.
Мы сливаемся в едином ритме — не спеша, но и не замедляясь, двигаясь в такт друг другу, как будто знаем каждое движение заранее. В этом есть все: и страсть, и любовь, и абсолютная, безоговорочная близость. Мир вокруг перестает существовать. Есть только она, ее глаза, ее губы, ее дыхание — и я, готовый отдать ей всё, что у меня есть, в этом бесконечном мгновении.
***
Лия стояла ко мне спиной, ожидая, пока закипит чайник. Одетая в одну большую футболку, из-под которой виднелись черты ее шикарного тела. Мой взгляд в сотый раз скользил от ее ног по бедрам, талии, все выше. Остановился на напряженных плечах.
Позапрошлую ночь и день мы провели, не отлипая друг от друга. Впитывали и восполняли те упущенные нами дни, что провели раздельно. Но этой ночью, Лия ворочалась и плакала во сне, почти постоянно. Будить и успокаивать как раньше, особо не помогало. Все повторялось, и это било по мне. Возможно, поэтому она была такой странной в те дни, когда не отвечала на сообщения и звонки. Возможно, ее вновь мучают кошмары прошлого.
Мне не хотелось думать, об этом. А точнее, не хотелось верить в это. Наутро она казалась подозрительно тихой. Я не настаивал, зная, к чему это может привести. Лишь когда Лия стала отстраняться от моих прикосновений, внутри мерзким тягучим чувством растекалось беспокойство. Которое, Лия же глушила тем, как улыбалась мне, целовала. Я ни черта не понимал, что с ней происходит.
Сделав два шага, я оказался позади нее, аккуратно обнимая за талию, ощущая в этот момент, как она облегченно вздыхает и ее плечи расслабляются.